Так что теперь мне требуется минимум усилий, чтобы избежать их. Я не сомневаюсь, что у Виктора есть кто-то, кто специально следит за моими передвижениями, чтобы он мог остановить меня, когда я подойду слишком близко.
Тем не менее, я трачу около пятнадцати минут на то, чтобы добраться до особняка, потому что меня, поместили в самую дальнюю точку от него, на территории.
Я направляюсь к задней части главного здания и использую кусты в качестве маскировки. Как только я добираюсь до места назначения, я слежу за тем, чтобы моё окружение было чистым, и бесшумно ползу к огромному дереву, ближайшему к дому.
Затем, в последний раз оглядевшись вокруг, я хватаюсь за ствол и лезу наверх.
Я всегда говорила Кириллу, что это дерево представляет угрозу для безопасности, потому что любой снайпер может использовать его в качестве базы для нападения на собственность, но он сказал, что на самом деле это усиливает безопасность, потому что обеспечивает конфиденциальность.
Во всяком случае, я рада, что он меня не послушал.
Как только я достигаю уровня его балкона, я понимаю, что расстояние до земли на самом деле больше, чем я думала.
Я смотрю вниз и вздрагиваю от высоты – около трёх этажей. Если я упаду, не будет никакого счастливого конца."
"Я начинаю пробираться по ветке, которая оказывается менее прочной, чем я ожидала, когда она ломается я подавляю вскрик, но две другие ветки ловят моё падение. Как только я обретаю равновесие, я прыгаю к балкону. Моя левая нога ударяется о перила, и я опять чуть не падаю, но вцепляюсь пальцами в стену и прижимаюсь к ней, прежде чем запрыгнуть на балкон бесшумно, как ниндзя.
Я не останавливаюсь, чтобы осмотреть свою повреждённую ногу, но, когда иду стараюсь не давить на неё всем весом.
Балконная дверь закрыта, но изнутри до меня доносятся голоса, говорящие по-русски. Первый Виктора, его голос грубый и неприветливый, но второй… у меня учащается сердцебиение, и мне приходится постукивать по груди, чтобы нормально дышать.
Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз слышала ровный глубокий голос Кирилла, хотя его слов не слышно отчётливо, но я не могу не наклониться прислушиваясь.
Я ничем не отличаюсь от наркомана, который наконец-то получил дозу после почти двух недель лишения.
Если этот план не сработает, то я, по крайней мере, я услышала его голос. Он жив. Он прямо здесь.
И ничто этого не изменит.
Всякий раз, когда я закрываю глаза, я вижу только его умирающее лицо. Я не могу стереть это, как бы ни старалась. Но это .
