Пусть он делает своё дело и приносит пользу.
— Я сказал, нет. И это, блядь, окончательно.
На этот раз никто не пытается его переубедить. В воздухе что-то изменилось, и напряжение, витающее вокруг Кирилла, можно было разрезать ножом.
Оставшуюся часть поездки Виктор больше рассказывает о клубе, но это на самом деле не убивает неприветливую атмосферу. Как только мы подъезжаем к дому, Кирилл говорит нам, что ему нужно поработать одному.
Давление в моей груди нарастает, и мне приходится постучать по ней несколько раз, чтобы нормально дышать.
В такие моменты я начинаю сомневаться в своём выборе и во всем, что я сделала после России.
Я так близка к тому, чтобы сдаться, но потом он делает что-то вроде спасения меня или обращает внимание на детали обо мне, и я возвращаюсь к своему глупому оптимизму.
Только для того, чтобы все началось снова.
На данный момент, это совершенно токсично, но я не могу положить этому конец.
Иногда, когда это становится слишком невыносимо, я пытаюсь позвонить своему дяде, чтобы убедиться, что у них все в порядке, но его телефон отключён.
На данный момент я действительно отрезана от своей семьи, и это место, самое близкое к дому, что я когда-либо имела. Я нашла хороших друзей в лице Юрия, Макса, Кары и других.
Даже присутствие Виктора, похожего на гору, ощущается как якорь.
И Константин тоже. Иногда он присоединяется ко мне и Карине за завтраком, но только когда Юли нет рядом.
Кирилл всегда, непременно, пристально смотрит на нас, когда видит, и вскоре после этого я получаю приказ, что мы покидаем дом.
Тем не менее, я не хочу терять взаимоотношения и принадлежность, которые я чувствую в этом месте. Кирилл, может, и не одобряет меня, но я, по крайней мере, могу внести свою лепту, чтобы отвадить ненужных врагов.
Я жду, пока Юрий уйдёт, и убеждаюсь, что Виктор отправился в спортзал, чтобы помучить остальных, затем следую за Кириллом в кабинет.
Оказавшись перед дверью, я делаю глубокий вдох, но прежде чем я стучу, она открывается, и он появляется на пороге, высокий, большой и совершенно пугающий.
Мой кулак зависает над его грудью на несколько секунд, прежде чем я, наконец, прихожу в себя и опускаю его.
Он скрещивает свои накаченные руки на груди, отчего рубашка натягивается на бицепсах."
"— Я знаю, зачем ты здесь, и ответ по-прежнему отрицательный, и запомни мои слова, Липовский, если ты будешь действовать за моей спиной, я тебя уволю.
Я поджимаю губы.
— Но…
— Никаких «но».
