И это подтверждает то, что Захаров что-то утаивал из своей биографии. Возможно, что даже от официальных органов. Я не имею в виду то, что он фамилию жены взял. Есть те, кто так делает, хоть это и не частые случаи.
— Поддельные документы? — догадался старший лейтенант.
— Именно. Он мог запросто приехать туда, где его никто знать не знает, сказать, что его, допустим, обокрали по дороге, утащили все документы, и сделать паспорт на новую фамилию. А потом женушка подвернулась, и Захаров решил, что лучше он будет Захаровым, а не условным Ивановым, или Петровым, или кем он там раньше был.
— Сложная схема, — покачал головой Михаил.
— На самом деле нет. И такой схемой много кто пользовался, так что наш бывший пленник — не единственный. Надо копать его довоенную, точнее, доростовскую биографию. Я сделал запросы в Астрахань — Захаров же сказал, откуда он родом.
— Ну, это если не соврал. Потому что, если он сделал себе новые документы так, как вы описали, то мог и выдумать новое место рождения.
— Верно. Но чем черт не шутит.
Единственное, конечно, что нам остается, — это ждать ответы на все запросы. А поскольку у нас сейчас идет война, быстро не всегда могут прийти ответы. Даже если поставить пометку «Очень срочно!». Потому что от пересылки далеко не все зависит. Пока найдут нужные сведения в ЗАГСах, милиции или архивах, тоже сколько времени может уйти.
— Дмитрий Федорович, а вы что-нибудь узнали?"
"— Поменьше твоего, но тоже кое-что есть. И, в общем, это сходится с рассказом связистки. Ты вот про фамилию сказал, а сослуживцы утверждают, что Захаров о себе вообще почти ничего не рассказывал.
Так только, если мельком, случайно в разговоре. И, кстати, супружница у него — бывшая. Он с ней в разводе.
— Ну, Литяк об этом тоже упоминала.
— Видишь, все сходится. Вот второй боец, с кем я беседовал, поведал, что Захаров — трус и жадина.
— Тоже сходится, — кивнул парень. — Как я понял, в части он особой любовью и популярностью не пользовался.
— Но и откровенной ненависти не было. Скорее так, немного презирали.
Вот тебе, Мишаня, и нарисованный портрет. Павел Захаров, неизвестно кто ранее по фамилии, скрывающий свое прошлое, трусливый, жадный и не шибко всеми любимый.
— Уже есть повод для подозрений, — подхватил Митьков.
— Нет, мил человек, погоди. — Юркин поднял вверх указательный палец. — Сама по себе такая характеристика еще ни о чем не говорит. У нас на фронте есть такие типы, которым Захаров и в подметки не годится. Вон, те же штрафники, например.
