Отправили под трибунал.
— Стало быть, и в случае с Захаровым нечто подобное может быть? — спросил Михаил. — Ну, что капо не цеплялся и на тяжелые работы не отправляли.
— Совершенно верно. Поэтому сделаем так: я схожу в часть и выясню, как там оказался Захаров. А ты пока посидишь с бумажками, а потом выяснишь, кто из его бывших товарищей по несчастью, то бишь по концлагерю, находится поблизости. Побеседуем с ними по душам еще раз. И я больше чем уверен, что-то такое интересное там выплывет.
— А потом?
— А потом, Миша, возьмем Захарова.
— Главное — чтобы он не сбежал.
— Не сбежит, — уверенно сказал офицер. — А сбежит, так мы с тобой его из-под земли достанем. — И он весело улыбнулся.
Парень улыбнулся в ответ.
* * *Вечером того же дня Митьков уже прекрасно понимал, почему его наставник, мягко говоря, не жаловал бумажную работу. От обилия отчетов, протоколов и прочих документов уже рябило в глазах, руки все были перепачканы чернилами. Ко всему прочему, старший лейтенант извел уже не одну промокашку, пока кто-то из офицеров не протянул ему потертое пресс-папье, судя по виду, находящееся здесь со времен царя Гороха, если не раньше.
С трудом дописав последние строки, Михаил почувствовал, как его уже чуть ли не в прямом смысле тошнит от обилия всяких бумажек, и вышел проветриться. По возвращении наткнулся на Юркина, который уже вернулся из части. Вид у него, правда, был ненамного лучше, чем у Михаила, зато на лице не было того отвращения, которое, по-видимому, прекрасно читалось на лице парня.
Ко всему прочему, у него разболелась раненая нога, сообщающая то ли о сильной усталости, то ли о близкой смене погоды, то ли о том и другом сразу.
— Что, добрый молодец, узнал, почем фунт бумажного лиха? — ухмыльнулся капитан.
— Не то слово, — вздохнул Митьков, садясь обратно за стол.
— Но ты молодец, хорошо поработал. — Дмитрий кивнул на загромождавшие стол бумаги. — Я столько не делал, а ты вон как лихо управился.
— Ох. — Старший лейтенант откинулся на спинку стула, не желая даже смотреть на свое творение, на которое он затратил не один час.
— Ладно, ладно, я тебя прекрасно понимаю, — успокаивающе произнес Юркин.
— Тогда расскажите что-нибудь хорошее, — еле выдавил из себя улыбку Михаил. — Например, про Захарова.
— О, плохо дело, если тебе Захаров уже хорошим кажется. Пошли-ка, Миша, прогуляемся. Все равно сегодняшний день окончен, а на свежем воздухе все поприятнее.
Парень с радостью поддержал предложение наставника.
