Ложь напрокат

На крыше воцарилась тишина, а затем послышался обнадеживающий стук молотка.

Намеченный «руберолем» фронт работ на сегодня был завершен до темноты. В основном без потерь. Довольные, цокая и восхищаясь, мы взирали на третью часть крыши. Завтра добьем! – заверил сверху Степа-нос, обрадованный произведенным эффектом. «Берегись!!!» – послышался чей-то вопль, сопровожденный шуршанием. Наталья с Танюшкой испуганно шарахнулись в сторону, а я, как всегда, застыла на месте. В ту же секунду шуршание прекратилось и мне, в буквальном смысле, сел на шею граф Монте-Витька.

Я выдержала и не упала только потому, что уселся он не очень основательно. Этому помешала веревка, которая с графского пояса слезла к подмышкам, а затем и совсем вырвалась бы на свободу, если бы граф не сообразил за нее уцепиться. Второй конец веревки был закреплен где-то наверху. Я растерялась, не зная, что делать – отойти и оставить графа болтаться на веревке или ждать, когда он ослабит хватку и свалится на меня окончательно. Степа-нос сквозь плевелы отборного мата пытался донести до моих подруг рациональное зерно выхода из создавшегося положения. Не сразу поняли, что с другой стороны крыши имеется лестница, которую надо мигом перенести на эту… Тем временем с ног графа слетели растоптанные штиблеты, и я поняла, что Наташка, рванувшая за спасательным инвентарем, скорее всего, не успеет – второй раз вдохнуть воздух, пропитанный ароматом потных грязных носков, я не смогу, лучше умереть от удушья. Судьба графа меня уже не волновала.

Однако Наташка сработала оперативно. Лестница заняла мое место чуть позже, чем я отскочила в сторону, но Монте-Витька шлепнуться не успел – через несколько секунд свободного висения он встал на лестничную ступеньку. И все это в полном молчании. Из его рта не вылетело ни одного слова. Предположение об аристократической выдержке графа рассыпалось в пух и прах, когда он выплюнул на ладонь огромного черного жука, не подававшего признаков жизни.

После этого он переплюнул в выражениях своего напарника, оседлавшего конек крыши. Смысл этой речи заключался в необходимости немедленно снять посттравматический шок с больной перепуганной души, иначе… Мы и представить не могли, где он намеревался видеть нашу крышу."

"Танюшка решила было сбегать в магазин, но Степа решительно пресек ее попытку, сообщив, что за такие деньги он приобретет аж четыре бутылки самогона. На этом мы с работничками и расстались.