Ложь напрокат

Да и то максимум на полгода. Впрочем, срок она предпочитала держать в тайне…"

"При одной мысли о том, как судебный исполнитель выполнял решение суда, мне стало плохо. Заколотил озноб, к горлу подкатила тошнота. Я судорожно хватала открытым ртом воздух. Только не думать, что творилось в этот момент с Настей. Только не думать… Я невольно ойкнула и закрыла лицо руками в надежде избавиться от навязчивого видения. Из комнаты вылетела испуганная Алена и тут же понеслась за корвалолом. Заставила меня проглотить лекарство и только потом спросила, что болит.

И ведь не пожалуешься, что на душе мерзко. Пришлось взять себя в ежовые рукавицы. Не знаю, поверила ли дочь, но удалось соврать, что нечаянно уснула над альбомом и приснился страшный сон. Дочь села рядом и стала внимательно рассматривать заинтересовавший меня снимок.

– Не понятно. – По ее тону чувствовалось, что ей действительно ничего не понятно. – Люди веселятся, пьют шампанское, а ты, глядя на это, засыпаешь и видишь страшный сон.

– Вот как раз и приснилось, что меня шампанским обделили.

Ленусик, не приставай к маме. Спасла, и ладно. Я уже хорошо себя ощущаю…

– Ну-ну, – улыбнулась дочь. – В следующий раз будут разливать, зови меня. Заступлюсь.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Все равно не люблю шампанское. Только теперь поняла, что зря расстроилась.

Алена ушла, а я мысленно дала себе слово прекратить врать и, перепрыгнув через страшные моменты воссоздаваемой мною истории, принялась рассуждать дальше… Как Софье удалось сделать Юрия Альтлерера Юрием Решетниковым, вопрос не столь важный.

Здесь возможно несколько вариантов. Во-первых, некоторые товарищи, от которых зависела карьера мужа, могли принять немецкую фамилию за еврейскую. Всем ведь не объяснишь… Это грозило определенными осложнениями, с которыми Софья сталкиваться не собиралась. А во-вторых, смена фамилии, возможно, была вызвана пресловутым квартирным вопросом. В-третьих, она давала возможность воспользоваться былой славой деда. Опять-таки в целях карьерного роста. Вот почему Елизавета Семеновна с Настей так долго искали Оленьку. Им и в голову не пришло, что новоиспеченная полная семья обосновалась в Ленинграде да еще под новой фамилией.

Почему Оленька осталась в этой семье, сказать трудно. Плохо верится в то, что Софья привязалась к ней, как к родной дочери. В лучшем случае присутствие падчерицы должно было ее раздражать. А отец, скорее всего, вообще не замечал девочку. Ничего определенного я придумать не могла.