Ложь напрокат

Таможенник тупо посмотрел на результат, недоуменно пожал плечами, шлепнул с размаху печать на какой-то документ: во, говорит, был вагон с электроникой – стал вагон с гуманитарной помощью… То есть вагона с электроникой тоже как не бывало.

– Ты хочешь сказать… Татьяна действительно умерла? – скороговоркой произнесла я, чувствуя, как слабеют ноги.

Краем глаза успела отметить пару комочков слипшейся глины, скатившихся с могилы. Мне даже показалось, что венки на ней «дышат». В этот момент я пожалела только об одном: что рядом нет спасительного одеяла, которое можно было бы натянуть на голову.

– Девчонки… – раздался сзади громкий шепот, от которого я крепко зажмурила глаза, не в силах двинуться с места. Меня просто парализовало от страха. В ту же секунду раздался вопль Натальи. Подруга, как всегда в экстремальных случаях, поминала свою маму. Правда, не своим голосом.

– Девчонки, вы что? – В знакомом голосе слышались нотки обиды.

«Глаза пока открывать не буду, – подумала я. – Мало ли что…»

– Мама! – повторно помянула Наташка родительницу, но уже не столь категорично, как чуть раньше.

Я приоткрыла один глаз. Передо мной была все та же картина: кладбище, могила, венки, фотография… Ничего нового.

– Ну ты и вырядилась! Покойница…

В голосе подруги сквозь страх сквозило удивление. Любопытство пересилило, и я осторожно – ноги были ватными – развернулась. Взору предстала брюнетка с короткой стрижкой, в темных очках. Яркая губная помада была несколько вызывающа, но бесспорно шла женщине.

"«Реинкарнация, – устало подумала я. – Могла бы и предупредить по телефону-то».

– Где ты все эти шмотки отхватила? – Все большую уверенность обретал не только Наташкин голос, но и руки. Подруга деловито погладила куртку. – Теплая… А чего дрожишь?

– Да это нервное…

Дама сдернула темные очки, и я узнала Танюшку.

– Так где ты так укомплектовалась? – повторила вопрос Наташка. – В морге?

– А-а-а! Вещи? Это из секонд-хэнда. Поношенные. Деньги пришлось экономить. Да вроде ничего, не очень заметно.

– Класс! – восхитилась Наташка и посмотрела на меня в ожидании подтверждения своего вывода.

Я кивнула в знак полной с ней солидарности. Очевидно, что-то в моем облике Наталье не понравилось. Ее взгляд стал явно обеспокоенным.