Она, проследив за моим взглядом, легко махнула рукой:
– А-а-а… Старый. Я в нем овец встречаю.
Разорвав обнаруженную где-то газету, быстро уложила дрова, ахнула и, хлопнув себя по бокам, открыла трубу. Сосредоточенно пошарила по карманам.
– Спичек нет? – обратилась к нам после безрезультатных поисков. – Ща принесу!
Шурка умчалась, а мы принялись освобождать крыльцо от вещей.
В избе было очень неуютно. Находиться в этом «добротном доме» совсем не хотелось. Я мрачно подумала о том, что Татьяне придется некоторое время провести здесь.
Не нравилась мне деревенская перспектива Татьяны. Впрочем, не только из-за избы.
Шурка оказалась удивительно легкой на ногу. Я еще не успела поставить точку в своих рассуждениях, а она уже разожгла большую печь на кухне. Печь занимала почти все пространство, оставляя небольшой проход к кухонному столу, примкнувшей к нему газовой двухконфорочной плите и сбоку умывальнику, под которым стояло ржавое ведро. Через несколько минут огонь весело трещал и во второй, маленькой печке. Она притулилась в комнате, разделенной на две далеко не равные части перегородками.
Одну составляла стена печки, вторую, через небольшой проем, – помесь шкафа с сервантом, сработанная, как выяснилось, топором более ста лет назад. В маленьком, узком закуточке на расстоянии полуметра от печки стояла железная кровать. В один ряд с ней расположился самодельный гардероб. Подозреваю, также почтенного возраста. За ним, поперек комнаты, у окна, стоял сундук, накрытый кружевной скатеркой. В большой комнате была точно такая же, как в маленькой, кровать.
На стене висел ковер. Изображенные масляной краской на плотной ткани оранжевые олени, ярко-синяя река, зеленые, похожие на папоротник деревья рождали чувство тихого ужаса. А увитый огромными синими розами оранжевый замок, изображенный на горизонте у подножия синей горы, Наташка сразу же загородила своей сумкой, аккуратно повесив ее на гвоздь и заметив при этом, что там живет Дракула."
"Пространство между двух окон занимал стол, покрытый старенькой скатертью.
От импровизированной топорной горки его отделял старый деревянный стул. С другой стороны стола стояла светло-коричневая табуретка, примыкавшая к старенькому диванчику с валиками. В углу висели иконы. На стене – чьи-то фотографии в рамочках. Я невольно опустила глаза. Деревянный некрашеный пол почти полностью застелен домоткаными дорожками. До потолка можно легко дотянуться рукой. В середине потолка торчал железный крюк, и я вздрогнула. Как выяснилось – зря.
