Ложь во имя любви

Мужчина протянул к ней свою руку, но внезапно все исчезло, закружившись перед ней мириадами непонятных образов, и она проснулась с чувством потери в душе.

Потянувшись, Алекс открыла глаза.

Ей предстал вид совершенно незнакомой комнаты, красивой, но чужой, освещенной приглушенным искусственным светом. Такое бывает в детских снах, когда тебе привидится, что ты просыпаешься в странном и необычном месте и тебя охватывает ужас от того, что ничего близкого и родного нет рядом.

Круглые окна были задернуты шторами, за ними не было ничего видно.

Алекс лежала на огромной кровати, одетая в шикарную атласную ночную рубашку с довольно откровенным вырезом, отделанную кружевом ручной работы. Неподалеку на стуле лежал ее голубой костюм, в котором она была с утра. Значит, это уже не сон?

Какой-то звук заставил ее повернуться, и в затемненном углу комнаты она увидела высокую фигуру в кресле, похожую на ту, которую она только что увидела во сне. Она вздрогнула.

– Не пугайтесь так... Это всего лишь я. – Она услышала знакомый певучий голос Костоса Сикельяноса, говоривший с нескрываемой иронией.

– Где я? – резко спросила Алекс, еще не понимая, что же произошло.

Костос поднялся и дотронулся до выключателя. Ярко вспыхнули два торшера, стоящие с каждой стороны кровати. Слепящий свет еще больше подчеркивал красоту его совершенного лица, его плотно сжатые губы и яркий огонь, горящий в темных глазах.

– Вы на борту моего личного самолета, и мы с вами направляемся в Афины. Предположительно, мы доберемся до места назначения через час.

Вы ведь так стремились в Грецию, правда? – насмешливо протянул он.

Он улыбнулся, разглядывая ее ошеломленное лицо, затем медленно продолжил:

– У меня скопилось много неотложных дел на родине, мне нужно было торопиться, а вы, Алекс, закатили первоклассную истерику. Разве я мог, как настоящий джентльмен, оставить даму в таком состоянии? У меня не было выбора. – Тут он злорадно ухмыльнулся и заявил: – Так что мне пришлось прихватить вас с собой.

Груз усталости, навалившийся на Алекс за последние дни, все еще давал о себе знать.

Она не вполне осознавала происходящее. Еще не вполне проснувшаяся, Алекс запротестовала:

– Но как я сюда попала? Я ничего не помню...

– Да ну? – переспросил Костос, говоря медленно, напоминая своей повадкой кошку, играющую с мышью.

Она выпрямилась и вопросительно взглянула на него, в глазах у нее опять появились слезы.

– Вам сделали укол легкого успокоительного, это вам не повредит.