Ложь во имя любви

Конечно, со дня рождения Пэдди ее было очень трудно застать дома, но что уж тут поделаешь.

– Пора купаться, моя детка, – сказала Алекс мальчику. Она пригладила рукой непослушные темные волосенки и повела Патрика в ванную.

– Лодка! – громко вскрикнул Патрик.

Он бросился собирать пластиковые корабли в радостном предвкушении от предстоящего купания. Алекс взяла его на руки, и Пэдди ласково обхватил ее руками за шею, чмокнув в щеку.

– Это вопрос семейной чести... – Голос старика, прикованного к постели, был слаб, но в нем звенело яростное желание добиться своего.

Он сидел, выпрямившись на кровати, цвет лица у него был белее свежевыкрашенной стены за его головой. Дыхание больного старика было затруднено, и он время от времени закрывал глаза. Но это не помешало ему сурово взглянуть на своего сына, который имел дерзость спорить с ним.

– Ты привезешь сына Георгоса, и мы вырастим из него настоящего человека.

Высокий молодой мужчина, терпеливо сидящий у кровати больного, снова попытался возразить:

– Отец, я высоко ценю ваши слова, но у ребенка ведь есть мать.

..

– Эта женщина не достойна носить звание матери!

Во внезапном приступе гнева Никифорос Сикельянос приподнялся с подушек и прорычал:

– Бесстыжая девка, которая пила и веселилась до утра, в то время как ее сын боролся за жизнь в больнице! Разве может называться матерью женщина, которая проводит больше времени в ресторанах, чем со своим сыном?

Однако тут силы оставили старика, и он упал на подушки, закашлявшись.

Он начал задыхаться, и в ту же секунду к нему подбежали врачи, готовя аппарат искусственного дыхания. Его сын побледнел и напряженно вглядывался в лицо отца, охваченный тревогой за его жизнь. Он встал у изголовья кровати, попеременно переводя взгляд с отца на приборы. Мониторы выдавали непонятную для него информацию.

Юноша был поражен вспышкой ярости, совсем не свойственной этому уравновешенному и мудрому человеку.

Лишь когда Костос увидел, что его отец медленно приходит в сознание и его щеки розовеют, он немного успокоился.

Уже когда Костос уходил, он увидел, как худая бледная рука приподнялась с кровати и поманила его. Наклонившись к больному, юноша услышал едва различимые слова:

– Это твой христианский долг – спасти моего внука.

Со дня смерти брата жизнь Костоса кардинально переменилась.