Ложь во имя любви

Он больше никогда не вернется в Америку.

– Наверное, все, что ты говоришь, правильно. И на это я могу ответить тебе только одно. Да, у меня нет таких финансовых возможностей, которые есть у вас. Единственное, что я могу дать Патрику, это моя любовь. Но я уверена, что это не так уж мало, – проговорила Алекс тихим голосом, стараясь говорить ровно, так как малыш сразу же поднял головку, готовый опять захныкать.

– Кроме того, вместо того чтобы признаться, что ты только воспитательница Патрика, ты солгала мне.

– Но я ведь ни разу не сказала, что я – мать Патрика.

– Но ты промолчала, когда могла бы с легкостью разъяснить этот вопрос, – прервал ее Костос, не давая ей возможности уйти от ответа. – Если бы ты сказала, кто ты на самом деле, я бы сразу же согласился взять тебя в Грецию вместе с Патриком.

– А я думаю, что ты вообще не стал бы считаться со мной.

– Мои чувства никогда не влияют на решения, которые я принимаю. Я так понимаю, что ты тоже чаще принимаешь решения, руководствуясь здравым смыслом, а еще чаще – выгодой.

Его глаза были полны пренебрежения.

– Ты так же использовала Патрика в своих корыстных целях, как и его мать. Ты увидела возможность подняться из нищеты за счет него и не преминула этим воспользоваться.

Похолодев от тех обвинений, которые посыпались на нее, Алекс вскрикнула:

Не переставая укачивать Патрика, который уже начинал засыпать, Алекс в упор посмотрела на Костоса. С ее щек сошла всякая краска.

Костос иронично поднял изящно очерченную бровь, его взгляд был тверд как гранит.

– Ты что, все еще собираешься утверждать, что залезла ко мне в постель только из любви к Патрику? Совершила самопожертвование? Я-то просто уверен, что у тебя были гораздо менее благородные причины позволить мне воспользоваться твоим роскошным телом. Все твои претензии ко мне были никак не связаны с заботой о моем племяннике.

Алекс было открыла рот, чтобы попытаться как-то оправдаться, но испугалась, что разговор на повышенных тонах может взволновать мальчика. В ее бирюзовых глазах вспыхнул огонек гнева, а губы презрительно искривились.

– Не драться же мне с тобой, чтобы убедить тебя в том, что ты не прав, тем более сейчас, когда Патрик спит, – холодно сказала Алекс.

– Я не дерусь с женщинами, – резко произнес он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.