Ложь во имя любви

Увидев ночную рубашку Алекс в этой же комнате, Костос нахмурился.

– Тебе вовсе не нужно спать в той же комнате, что и ребенок. Я уже попросил найти ему няню.

– Но это вовсе ни к чему, – запротестовала Алекс.

В ее голове мелькнула мысль – он хочет поскорее от меня избавиться. Как только Патрик привыкнет и моя помощь будет ему больше не нужна, в тот же день меня отправят назад в Лос-Анджелес.

– Нет, это просто необходимо. Патрику нужно научиться говорить по-гречески. И кроме того, ты не служанка в этом доме, а гостья.

Пока гувернантку не найдут, в этой комнате может спать горничная, которая присмотрит за Патриком ночью.

Костос вызвал прислугу и попросил приготовить для Алекс комнату, в которую он сам ее и отвел. Как только она вошла туда, он быстро закрыл дверь, и она еще не успела догадаться о его намерениях, как оказалась прижатой к стене.

Костос склонился над ней и, обвив сильными руками, покрывал поцелуями ее шею, впадинку у плеча. Он закрыл поцелуем ее рот, крепко прижал к своему упругому телу.

– Даже холодный душ и плотный ужин не смогут успокоить моего желания!

Он целовал ее плечи и шею жадно, словно изголодавшись, так что Алекс даже обмякла в его объятиях.

Она вздохнула от удовольствия и радостно подставила под поцелуи губы.

И Костос страстно поцеловал ее, пробираясь языком в медовый жар, разгоравшийся за преградой ее губ. Алекс, почувствовав неведомый ей доселе восторг, вскрикнула и машинально вонзила в пальцы в его мощную спину.

Его язык словно исследовал глубины ее рта: это было совершенно новое для нее интимное ощущение.

Она не ведала, что таким простым действием можно доставить друг другу так много удовольствия.

Новые чувства совершенно поглотили ее: тело горело, словно в огне, грудь налилась в мучительном ожидании ласки, чресла ныли и требовали свободы от возрастающих сладострастных ощущений, терзавших ее. Затем он внезапно отпустил ее и, уходя, сказал:

– Я жду тебя в столовой.

Обед был накрыт с особой пышностью. Комната была настолько велика, что могла вместить огромное количество людей, но только они вдвоем сидели друг против друга.

Алекс подумалось, что можно было бы поесть в какой-то комнате попроще, где твой голос не будет отдаваться эхом, а слугам не придется преодолевать пространство в десятки метров, чтобы подойти к столу от двери. Кроме того, тогда их общение могло бы быть более раскованным.

Но, взглянув на Костоса, она поняла, что он вполне привык к этой комнате и совершенно не испытывает никакого неудобства.