Он и гол забил хороший, и в принципе выделялся техникой и желанием сыграть нестандартно.
По игре Фёдора было видно, что он как раз из той породы футболистов, к которой и я сам принадлежал в будущем.
И раз он в основе сборной, хотя бы и на этой товарищеской игре, то и мне дорога открыта. Нужно только работать, работать и ещё раз работать.
Ну и не делать глупостей, подобной той мценской.
Видимо, воспоминание о той стычке с Боряном отразилось у меня на лице, и это заметил Эдуард Анатольевич. Тренер дубля сидел на трибуне рядом со мной и периодически крутил головой по сторонам.
— Слав, ты чего загрустил? — спросил он меня.
Я хотел было, как говорится, отмазаться, но затем решил рассказать Стрельцову всё, что случилось.
Он выслушал меня, и в конце моего рассказа на лице великого футболиста читалась плохо скрываемая досада. Вернее, даже злость.
— Вот не ожидал от тебя, Слав, такой глупости, — сказал он. — Ты же не дурак и сам должен понимать, чем подобная дворовая игра может кончиться, да и чуть не кончилась, на самом деле.
Валентину Козьмичу я, конечно, ничего говорить не буду, но только на первый раз. Тебе нельзя, совсем нельзя подвергать себя даже малейшему риску за пределами футбольного поля. Слишком многое поставлено на кон. Ты же можешь стать игроком, который добьётся куда большего, чем я, Валентин Козьмич или вообще все в нашем чемпионате. Взять хотя бы этот финт, который ты использовал в игре с «Жальгирисом»… — Стрельцов описал эластико, — … я такого ни у кого не видел.
А ты его сделал на автомате, как будто для тебя он нечто само собой разумеющееся.
— Я его тренировал и в той ситуации решил, что он будет уместен."
"— Вот, именно этим ты и должен заниматься в свободное время, а не заниматься всякой ерундой. А если тебе мало футбола, то мы с Валентином Козьмичом тебе его ещё подкинем, за нами не заржавеет.
— Я вас понял, Эдуард Анатольевич.
— Раз понял, то молодец. А тот финт ты должен показать всем на тренировке. Остальным полезно будет увидеть.
Глядишь, те же Петраков с Васильевым и освоят твой фокус. И, кстати, с днём рождения.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Ну да, так уж получилось, что шестнадцатый день рождения я встретил практически на казарменном положении, на сборах в «Торпедо», и всё ограничилось вот такими вот поздравлениями.
Впрочем, это нормально. По большому счёту это ничего не значит. Ну, за исключением того, что я могу теперь проводить большее количество минут на поле, чем буквально вчера.
