Сергеев видел его сегодня, и Валерий Тимофеевич успел сменить свой формальный костюм-тройку на демократичную олимпийку с символикой Московской Олимпиады и брюки. Сайкина держала под руку женщина примерно его возраста, очевидно жена.
— Вот, Татьяна, познакомься. Это Георгий Александрович Сергеев, отец нашего торпедовского вундеркинда, Славы Сергеева. Георгий Саныч, это моя жена Татьяна.
— Очень приятно, — ответил Сергеев и представил директору ЗиЛа и его жене своих супругу и дочь.
— На футбол идёте, — после того как формальности были улажены, Сайкин задал вполне очевидный вопрос.
— Да, сегодня у Славы первый домашний матч. Ну как можно такое пропустить? Вот, даже супруга приехала. Оставила своих оболтусов и приехала, — ответил Сергеев.
— Оболтусов? — переспросил Сайкин.
— Именно что оболтусов, Валерий Тимофеевич, — с лёгкой улыбкой ответила Сергеева, — я классный руководитель класса, где Слава учился до всей этой истории. А это выпускники, да ещё и такие, каких у нас в школе ещё не было. За ними нужен глаз да глаз.
— Понятно, а знаете что! Мы с Татьяной тоже на футбол идём. Так что приглашаю вас посмотреть на игру вашего Славы вместе. У меня пропуск в ложу на западной трибуне. Места всем хватит.
Построенная в 1976 году западная трибуна стадиона «Торпедо» выгодно отличалась от большинства подобных ей объектов. Ложи для особо важных гостей пока что были редкостью на футбольных аренах Советского Союза. Во всей РСФСР, кроме торпедовской, были всего три: на стадионе имени Кирова в Ленинграде, в Лужниках и на «Динамо».
В остальных республиках к этому относились проще. Ложи, да ещё и с куда более высоким уровнем сервиса, были в Киеве, Тбилиси, Баку, Кишинёве, да много где. Но в РСФСР к привилегиям относились немного по-другому.
— С удовольствием, спасибо, Валерий Тимофеевич, — Ольга не дала сказать отцу ни слова, тут же взяла инициативу в свои руки.
Она хорошо знала своих родителей и понимала, что те могут и отказаться от такого щедрого предложения из-за своих убеждений.
«Ни к чему коммунисту отрываться от народа», — примерно это она боялась услышать.
А она, в отличие и от отца, и от матери, не считала роскошь чем-то зазорным, скорее наоборот. Скоро же придёт пора вернуться в аудитории первого меда, и возможность бросить небрежное: «Да, мой брат за „Торпедо“ играет, я смотрела его игру с „Шахтёром“ из ложи для почётных гостей» — стоило очень многого.
Так что Оля опередила отца.
Тому оставалось только рассмеяться и согласиться.
