– Почему?
– Потому что мне никогда уже не ходить. Всю свою оставшуюся жизнь я буду ездить на инвалидной коляске, а когда с меня снимут бинты, я буду уродиной, страшной, обгоревшей, сморщенной уродиной.
– Почему? Может быть, ты мне все-таки расскажешь, что произошло?
– Да рассказывать-то особо нечего.
– Как это нечего?! Ты два месяца лежишь в больнице замотанная, словно кокон, и тебе нечего рассказывать?
– Я ведь тогда поехала к нему домой. Взяла с собой кассету.
– Ты поехала к нему домой? – Я чуть было не свалилась со стула, но все же ухитрилась сохранить равновесие.
– А что тебя так удивляет?! Я же говорила с тобой об этом по телефону. Скажи, а почему ты не отнесла кассету в милицию утром, как мы с тобой договаривались?
– Потому что я подумать не могла, что ты поехала к режиссеру. Я у него была. А затем я поехала в «Парижскую жизнь».
– Ты у него была?!
– Была.
Обхватив колени руками, я рассказала Светке обо всем, что было той ночью на даче, со всеми подробностями и вытекающими отсюда последствиями.
– Ольгу жалко, – закончила я свой рассказ и достала из сумочки платок для того, чтобы вытереть слезы. – Она такая красивая…
– Ты лучше меня пожалей. Она счастливая.
– Счастливая?!
– Счастливая, потому что мертвая.
– Разве мертвый человек может быть счастливым?!
– Конечно.
– Почему?!
– Потому что она умерла и уже отмучилась. А мне нужно продолжать жить. Получить инвалидность и как-то учиться жить… Если бы я тогда умерла, я бы тоже была счастливая… Знаешь, бывает в жизни такое, когда смерть является единственным спасением.
Если я не смогла быть счастливой здесь, значит, я смогу быть счастливой там. Ты только не думай меня сдавать в дом инвалидов. Я тебе еще пригожусь.
– О чем ты говоришь…
– У меня еще слишком много дел. А затем, когда отойду в иной мир, я обязательно найду себе какого-нибудь такого же инвалида, заморочу ему мозги и буду ездить с ним наперегонки в своей коляске.
– Что с тобой произошло?
– После того, как я тебе позвонила, я взяла такси и поехала к режиссеру.
Он открыл дверь и очень сильно занервничал. Как только я вошла, он стал бить меня головой о стенку, а затем вытряхнул содержимое моей сумки на пол.
Увидев кассету, он бросил ее в тлеющий камин, но я заявила, что это всего лишь копия, а оригинал находится у моего адвоката. Скорее всего, он не поверил, что я на многое способна, и подумал, что я просто блефую. А затем вызвал охрану, решив избавиться от меня.
