Алексей Николаевич перевел взгляд на Кузубова и добавил:
– В рапорте министру непременно упомяну про полезное содействие вашего управления.
До конца дня он успел встретиться еще с несколькими людьми. В частности с Трачевским. Сыщик сначала поручил эту беседу Олтаржевскому, но потом передумал. Тот близкий друг покойного, лучше узнать все из первых рук.
Уже немолодой и почти лысый историк принял сыщика настороженно. Но когда узнал, что разговор пойдет о Михаиле Филиппове, смягчился. Было видно, что профессор относится к покойному ученому с большим уважением.
Он так и начал:
– Как жаль! Если бы вы знали, какая это потеря для русской науки!
– А он не разбрасывался, Александр Семенович? Вроде бы время энциклопедистов прошло. Плиний Старший мог в одиночку описать все доступные античному миру знания. Но сейчас, в начале двадцатого века…
– Нет, – живо возразил Трачевский, – не разбрасывался. Просто Михаил Михайлович был слишком многогранен, слишком талантлив. Его хватало и на химию, и на философию, и на политическую экономику.
– И на создание нового страшного оружия…
– Вот вы о чем хотели поговорить, – погрустнел профессор. – А я гадаю, что понадобилось чиновнику особых поручений Департамента полиции? Ну давайте про оружие.
– Это было серьезно? – задал сыщик главный вопрос.
– В каком смысле?
– Ну, «взрыв по телеграмме». Кинуть энергию бомбы за тысячу верст! Никому еще не удавалось.
– Сам я, понятно, таких штук не видел, – ответил Трачевский. Он говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Но верю Михаилу Михайловичу.
Он не мальчишка, не фантазер, чтобы трепать языком. Если сказал, что получил результат в эксперименте, значит, так и было.
– От эксперимента до работающего образца дистанция огромного размера, – мягко возразил сыщик.
– Я историк, судить мне трудно. Но вот что сказал мне доктор Филиппов за неделю до смерти. Он заявил буквально следующее: я сделал открытие. Настоящее, которое перевернет общество. Это больше, чем открытие, это революция. И если бы вы знали, как все просто, как изумительно дешево.
Удивительно, как до сих пор не догадались другие.
– Что именно заставило его так заявить? Он провел какой-то новый, особенно успешный опыт?
– Да, Михаил Михайлович только что вернулся из Риги. И весь сиял!
– Вы, случайно, не знаете, с каким из заводов он там работал? Где делались приборы?
Трачевский подумал, затем затряс головой:
– Эх, годы, годы… Раньше я помнил наизусть целые томы научных сочинений. А сейчас? Филиппов называл место.
