Тот проверенного, заслуженного человека возьмет… Чем же тогда пугать Пашку, чтобы он сдал самого Андосова? Годом тюрьмы?
Лебедев выразительно посмотрел на питерского гостя: ну, что скажешь? Тот обстоятельно ответил:
– Такое было, и не раз. Все отлажено. Главное – подвести под каторгу непосредственных исполнителей налета, гайменников. И тут, конечно, для меня возникают риски. Чем больше ребята накрутят, тем больше им срок. Покушение на убийство лучше всего…
Его собеседники поежились, но сыщик продолжил как ни в чем не бывало:
– Когда деяния бандитов потянут на каторжные работы, начнем с ними торговаться.
Пусть выдадут Пашку, и мы смягчим обвинение. А ему, как пособнику, вдуем по сто двадцать первой статье Уложения каторгу на тот же срок. Вот тогда он по-другому запоет.
– Получается, чтобы прижать Пашку, нам надо, чтобы гайменники тебя почти что убили, – констатировал коллежский асессор.
Лыков ответил:
– В первый раз, что ли? И потом, сколько их подойдет? Двое-трое, не больше. Я буду наготове, а они нет.
Шансов у ребят немного. Ну а ты подумай, кто и как будет мне помогать.
– В полицейском резерве есть поручик Белоконь. Он чемпион по французскому боксу савату и японской борьбе джиу-джицу. Белоконь может сидеть около тебя в зале, наготове. Извозчик, что его привезет, тоже будет из наших, – стал рассуждать Лебедев. – Вот вас уже трое.
– Может, им вдвоем приехать? – предложил ротмистр Ионов. – Так безопаснее.
– Нет, к двоим бандиты не подойдут, – возразил Лыков. – Я буду один, чтобы соблазнительней.
Василий Иванович, зови поручика.
Пришел молодой крепкий офицер, подвижный, как ртуть. Лебедев объяснил ему задумку. Белоконь оглядел питерца и спросил с легкой иронией:
– Господин коллежский советник, а вам сколько лет?
– Сорок шесть, а что?
– Да так. Вы, главное, секунд тридцать продержитесь. Просите пощады, ползайте в ногах. Словом, тяните время, пока я не подбегу.
Лыков хмыкнул, взял поручика левой рукой за ремень и посадил на правую ладонь. Потом вытянул ее перед собой на уровне груди.
Белоконь качнулся, но удержался. Жандармы опешили, а Василий Иванович загоготал. Через полминуты Алексей Николаевич наклонил ладонь. Поручик ловко спрыгнул, одернул мундир и сказал:
– Впечатлен, примите мои извинения!
Потом повернулся к Лебедеву и заявил:
– Годится!
Началась подготовка к рискованной операции. Никто не мог дать гарантии, что громилы станут слушать мольбы своей жертвы, а не приткнут ее сразу же, без разговоров.
