Лучшая мама для нового мира!

Удар трубы по голове, скорее всего вызвал сотрясение мозга, а ее торец, прошедшийся по спине, наверняка повредил одно из верхних ребер и разрезал кожу, судя по запаху крови внутри скафандра и слабости во всем теле. Хотя, вполне вероятно, слабость вызвана страхом и отчаяньем.

Я была уверена, что большинство из людей, работающих на станции, чувствовали себя здесь довольно спокойно и безопасно. Наверное до последней секунды не веря, что кто-то решится на них напасть. Столько военных истребителей ее защищало, столько ученных работало над ее созданием, и к тому же все думали подобно мне.

Зачем разрушать то, что можно присвоить, на станции так много дорого оборудования, куча исследований, которые можно добыть, просто захватив ее и людей, которые здесь присутствуют тоже. Но уничтожать?! И только одна мысль приходила в голову, что это месть. За Радужный! Месть доктору Кирку и всем причастным к гибели спутника. Месть Гаррирана Земной Федерации, и я теперь практически уверена, что это только начало в этой войне. И то что даже Кардаль здесь громит нашу станцию плечом к плечу с Гаррираном говорит о том, что равнодушных или воздержавшихся не осталось. И одно только имя Кардальских псов будет нести впереди себя ужас и панику в стройные и горящие азартом военные ряды Федерации Земли. Эти уже не люди, отличались особой жестокостью к своим врагам, да и в своем мире очень жестко поддерживали естественный отбор. Хотя информации по ним в федерации было крайне мало. Кардаль остался закрытым миром даже после вновь возобновившихся контактов со своими прародителями.

Меня мутило, и даже прижавшись раненной спиной к стене, я чувствовала, как трясет мелкой противной дрожью. По полу стелился сизый дым, мешая видеть четко и ясно, и я отстранено отметила потерю очков в этой кутерьме со скафандром и взрывом. Но это уже не так волновало, как вопрос что мне делать дальше. Все более усиливавшиеся толчки, ощущаемые всем телом, говорили о том, что станция вот-вот начнет разваливаться на куски, а я так и не знаю, что еще предпринять для собственного спасения.

С горечью поняла, что не смотря на не слишком уж сахарную жизнь, все же представляю собой тепличный цветок, который грозит завянуть, лишившись привычной обстановки. Еще бы, пиратский корабль я не помню, слишком мала была, а в приюте меня все время опекали мама Рая и папа Карсон, защищая умного ребенка, отличающегося от большинства.