Лучшая мама для нового мира!

Есть, конечно, один процент, я отвел его на то, что возможно ее обманули, или еще какие-то причины неизвестные нам, но реалии жизни Кардаля говорят о многом. Исходя из того, что вы не в курсе наших традиций, я поясняю все это. Мне просто важно знать из какой вы семьи и чью фамилию будете носить после регистрации в нашей базе данных. Это закон, а законы Кардаля, чтят все его дети.

Он резко закончил говорить, повернул лицо к Ривзу и холодным стальным голосом произнес.

- Теперь что касается вас! Для нас вы не гость, доктор Ривз.

Вы живы только благодаря этой женщине и ее заступничеству. Мне жаль, что из-за вас пришлось испортить отношения с штабмейстером Роком, а ведь нам еще вместе сотрудничать. Вы останетесь живы, конечно, и по прилету вас передадут в комитет по перемещенным лицам, грубо говоря, эмигрантам, чтобы было понятнее. Дальнейшая ваша судьба меня не касается.

Я заметила, что после слов Тарсу, Ривз еще больше побледнел и словно постарел лет на десять.

Слишком понятны, его отчаянье и обреченность. Если он не вернется, некому будет позаботиться о его дочери, и тогда его сегодняшнее спасение абсолютно бессмысленно. Ривз жил дочерью, ее здоровьем и ее проблемами, а без нее ему больше не для чего жить. Я расширенными от страха и боли за него глазами посмотрела на Тарсу и сначала зашептала, потом хрипло заговорила, ненавидя себя за то, что снова вынуждена умолять об одолжении. И не в силах это изменить, ведь Ривз дважды спас мне сегодня жизнь. А я всегда отдаю долги, какими бы они не были.

- Коммандер, он не может лететь с вами на Кардаль. Если Ривз не вернется на Землю, его дочь обречена на медленную и мучительную смерть на улице. А ее отец будет медленно умирать в вашем мире, зная, на что обрек свою дочь. Если вы спасли его от смерти, прошу вас, спасите его дочь. Она еще дитя и совершенна беззащитна. Если вы заберете у нее единственного защитника и кормильца, сами приговорите ее к смерти.

Тарсу скептически и немного устало посмотрел на нас с Ривзом, а потом я с тревогой заметила, как ярко блеснули его черные глаза, когда ему в голову пришла очередная мысль. Он не сделал даже малейшего движения и только потому, что я не спускала с него глаз, заметила эту вспышку. Он весь подобрался, и снова используя бархатный мурлыкающий баритон, абсолютно не сочетающийся с его последующими словами, спросил, глядя мне прямо в глаза.