А уж он и подавно!
Всю оставшуюся неделю полета до Кардаля Ильсур ходил за мной по пятам, впрочем, как и врач, и все остальные. Лыбились мне дурацкими улыбками, и у меня создалось стойкой впечатление, что забеременев, для окружающих я превратилась в хрупкую, плохо ходящую, неразумную маленькую девочку. Со мной все сюсюкали как с младенцем, муж носил на руках либо следил за малейшим движением, врач каждую минуту проверял давление и пульс, интересовался стулом и качеством мочи, доводя этим до исступления. Другие усилили натиск на мой гардероб.
Гады! К концу путешествия я орала на всех, впрочем, они к этому относились как к абсолютно закономерному событию (еще бы, у них наверное все бабы от такого обожания с ума сходят), плакалась мужу 'в жилетку' на суровую судьбу беременной женщины и, словно наседка выводок, караулила свой гардероб, чтобы окончательно не растащили! Для работы у меня просто не хватало времени.
Под всеобщий восторженный шепоток мы с Ильсуром, пройдя все процедуры моей первичной регистрации на Кардале, наконец отправились на флайере к нему домой.
Как оказалось, его дом располагался на одной территории с домом его родителей. И так принято во всех семьях на Кардале. Ведь дети - это единственное сокровище каждой семьи, и их единичное количество усиливало сплоченность каждого рода возле своего чада. Только у естественников в семьях иногда рождалось по двое детей, и, о чудо, крайне редко - по трое.
Пока летели, я восхищенно крутила головой и скользила взглядом по медленно проплывающему под нами Кардалю.
Как только я сошла на его поверхность, сразу ощутила, насколько велика разница в тяготении между Цинией и Кардалем. Мои не столь хорошо развитые мышцы ног довольно тяжело топали по горячей, парящей от зноя красной звезды, поверхности Кардаля. Тело резко облепил влажный горячий воздух, заставляя делать более глубокие, но редкие вдохи, и все же, мне впервые было так комфортно и тепло, как в эти первые минуты присутствия на родине моей матери.
И вот я пролетала над сплошными тропическими джунглями и множественными островками цивилизации.
Это странное сочетание стекла и пластиформа, резко переходящее в буйство тропической растительности, завораживало и увлекало лучше любого голофильма. Я даже забыла на несколько долгих минут о том, что сильно нервничала перед этим, опасаясь встречи с родителями мужа. Ведь мне с ними, ох, как долго жить придется.
Наконец, облетев два удивительно красивых дома, мы сели возле одного из них.
