Лучше подавать холодным

Сдается мне, музыканты эти зарабатывают больше грабежом, чем исполнением серенад.

– Играют не по правилам, да? Самое то, что надо. – Коска вытянул тощую шею, как петух, собравшийся кукарекнуть. – Входите!

Дверь скрипнула, вошли пятеро. Такого вида, какой сочли бы сомнительным даже там, откуда прибыл Трясучка. Волосы сальные. Лица в оспинах. Глаза сощуренные, рыскающие с подозрением по сторонам. Вместо одежды лохмотья.

Сжимая в грязных руках обшарпанные инструменты, шаркая ногами по полу, все пятеро гуськом приблизились к столу.

– И кто вы такие? – вопросил Коска.

– Мы? Оркестр, – ответил тот, что стоял первым.

– И как ваш оркестр называется?

– Никак. На кой это?

– Тогда – ваши собственные имена, если нетрудно. А еще – инструменты, которыми вы владеете, как музыканты и бойцы.

– Я – Солтер, – сказал первый. – С барабаном управляюсь и с булавой. – Откинул полу куртки, предъявил тусклый блеск железа. – С булавой – лучше, коли честно.

– Я – Морк, – представился следующий. – Труба и сабля.

– Олопин. Рожок и молот, – объявил третий.

– Тоже Олопин. Брат вот этому. – Четвертый ткнул большим пальцем в сторону третьего. – Скрипка и ножички. – Выметнул из рукавов пару длинных ножей, поиграл ими.

Последний, с перебитым носом, страшней которого Трясучка еще не видал, хотя ему случалось видеть сломанные носы, – сказал:

– Гурпи. Лютня и лютня.

– Ты бьешься лютней? – удивился Коска.

– Да запросто. – Тот изобразил, как наносит удар по голове, и, ухмыльнувшись, показал два ряда зубов цвета дерьма.

– А! Ну что ж, теперь сыграйте, ребятки. Хорошо бы что-нибудь веселенькое.

Трясучка не шибко разбирался в музыке, но даже он мог сказать, что оркестру этому далеко до совершенства. Барабан не попадал в ритм. Труба отчаянно хрипела. Лютня фальшивила – должно быть, из-за куска железа внутри. Коска, однако, закрыв глаза, кивал, словно никогда не слышал музыки слаще.

Через пару тактов он крикнул:

– Чудо, какие многоталанные ребятки! – Музыкальный тарарам начал заикаться и заглох.

– Сорок… каждому? – разинул рот барабанщик.

– Плата по окончании. Но работа будет нелегкая. Драться придется наверняка, а, может быть, даже и играть. Ваша музыка станет последним, что услышат наши враги. Готовы на такой подвиг?

– За сорок скелов каждому? – Все пятеро разухмылялись. – А то. Конечно, господин.