Лучше подавать холодным

– У меня? – Монца не могла вспомнить ни одного живого.

– Вас по-прежнему любит народ Талина. – Рогонт, подняв брови, оглядел своих гостей, многие из которых посматривали на Монцу не слишком дружелюбно. – Здесь вы менее популярны, конечно, но это только подтверждает суть. Злодей для одного человека – герой в глазах другого.

– В Талине думают, что меня нет в живых, да и все равно им на самом деле. – Ей и самой было почти все равно.

– Напротив, мои агенты сейчас активно уведомляют горожан о том, что вы благополучно выжили.

На всех перекрестках развешаны объявления, где говорится, что сообщение герцога Орсо о вашей гибели – ложь, что он сам покушался вас убить и что вы скоро вернетесь. Им далеко не все равно, поверьте. К вам относятся с той непостижимой любовью, какую простые люди питают порой к выдающимся личностям, которых не знали никогда и не узнают. И действия наши помогают, по меньшей мере, восстановить их против Орсо и создать ему трудности в собственном доме.

– Политика? – Монца осушила бокал.

 – Маленький жест, когда война стучится к вам в двери?

– Все мы делаем жесты, какие можем. Но вы по-прежнему весомая фигура и в войне и в политике, расположения которой стоит добиваться. – Он снова улыбнулся, еще шире, чем раньше. – Да и нужна ли мужчине какая-то другая причина, кроме той, что он желает удержать при себе умную и прелестную женщину?

Монца нахмурилась, отвела взгляд.

– Пойду, коль желаете. – В ответ он посмотрел ей прямо в глаза. – Но я бы предпочел остаться.

– Ваш угрюмый вид созвучен моим чувствам.

– Что? – Трясучка оторвал недобрый взгляд от веселой парочки. – А… – С ним заговорила какая-то женщина. – О! – У которой было на что посмотреть. Так хороша была, что как будто даже светилась.

Но тут он обнаружил, что светятся все вокруг. Успел напиться в дерьмо…

Впрочем, она казалась не такой, как все. Из украшений только ожерелье из красных камней на длинной шее; одета в белое платье, просторное, как у чернокожих женщин, которых он видел в Вестпорте. Но сама с очень белой кожей.

Что-то простое и естественное было в том, как она держалась, никакой чопорности. Что-то искреннее в том, как улыбалась. На миг и его собственные губы тронула улыбка. Впервые за долгое время.

– Найдется здесь местечко? – По-стирийски она говорила с союзным акцентом. Чужая в этой стране, как он сам.

– Вы хотите сесть… рядом со мной?

– Отчего бы и нет? Разве вы разносчик чумы?

– С моим счастьем я бы не удивился. – Он повернулся к ней левым боком.