Лучше подавать холодным

Там есть фрукты… Эндиш! Присоединяйся!

Взбешенный Риграт ринулся за ним, озадаченный Эндиш поспешил следом. Миновав Нокау, стоявшего с обнаженной кривой саблей на страже перед входом, все трое нырнули в прохладную полутьму палатки, увешанной трофеями былых побед. Коска любовно провел рукою по одному из ветхих знамен с обгоревшими краями.

– Флаг, висевший на стене Муриса во время осады… Неужели с тех пор прошло целых двенадцать лет? – Повернулся, взглянул на Балагура, тоже прошмыгнувшего в палатку и затаившегося у входа.

 – Я снял его с высочайшего парапета собственноручно, знаете ли.

– Вырвав из руки мертвого героя, который забрался туда первым, – заметил Эндиш.

– На что еще годятся мертвые герои, кроме как передавать флаги своим более благоразумным и скромным товарищам? – Подхватив со стола вазу с фруктами, Коска сунул ее под нос гостю. – Плохо выглядите, полковник. Съешьте винограду.

Трясущиеся щеки Риграта сравнялись цветом с предложенными ягодами.

– Винограду? Винограду?.. – Он хлестнул перчатками флаг.

 – Я требую, чтобы вы немедленно атаковали! Решительно требую!

– Атаковал… – Коска поморщился. – Через верхний брод?

– Следуя тому великолепному плану, который вы предложили прошлым вечером?

– Да, черт побери! Да!

– Признаться честно, ничто не порадовало бы меня больше. Я так люблю добрую атаку – можете спросить любого. Но дело в том… понимаете ли… – Он многозначительно умолк, широко развел руки. – Слишком уж большие деньги получил я от гуркских друзей Рогонта за то, чтобы не делать этого.

Из ниоткуда возникла Ишри. Соткалась из теней в глубине палатки, выскользнула из складок старых знамен, шагнула в материальный мир.

– Приветствую, – сказала.

Риграт и Эндиш, равно ошарашенные, выпучили на нее глаза.

Коска же возвел взгляд к тихо колыхавшейся под порывами ветра палаточной крыше и постучал пальцем по губам.

– Дилемма. Нравственное затруднение. Мне страшно хочется пойти в атаку, но Рогонта я атаковать не могу. И Фоскара не могу, ведь его отец тоже мне щедро заплатил.

В молодые годы я еще летел, куда ветер дунет, но нынче всеми силами пытаюсь измениться, как уже говорил вам, полковник, накануне вечером. И единственное, что я могу сейчас сделать с чистой совестью – это остаться здесь. – Он бросил в рот виноградинку. – И не делать ничего.

Риграт испустил сдавленный вопль и сделал запоздалую попытку схватиться за меч, но рукоять была уже зажата в могучем кулаке Балагура, в другой его руке блестнул нож.