Лучше подавать холодным

Прошли времена, когда нужно было месяцами рыть подкопы, изводить тонны дерева на подпорки, набивать все это соломой, заливать маслом, поджигать и бежать сломя голову… и в половине случаев стена оставалась на месте. Сейчас же все, что требуется, – это выкопать ямку поглубже, положить туда сахарку, высечь искру и…

– Бабах, – пропела Ишри, вставая на цыпочки и потягиваясь.

– Адский бабах, – поправил Коска. – Нынче, похоже, все ведут осаду подобным образом, и кто я такой, чтобы отставать от общества… – Он смахнул пыль со своей бархатной куртки.

 – Сезария – гений минирования. Это он, знаете ли, взорвал колокольную башню в Гансетте. Чуть-чуть раньше назначенного времени, правда, и несколько человек попали под обвал. Я когда-нибудь рассказывал…

– И что, если тебе удастся обрушить стену? – снова перебила Монца.

– Ну, тогда наши люди вольются в брешь, затопят ошеломленного противника и займут наружный двор. А там сады, местность плоская, есть где встать войскам и готовиться к приступу. Взятие внутренней стены – вопрос лестниц, крови и жадности.

Потом штурмуем дворец, и далее, сама понимаешь, как обычно. Мне – грабеж, тебе…

– Месть. – Монца, прищурясь, вгляделась в зубчатые очертания стены. Там находился Орсо в каких-то нескольких сотнях шагов от нее. Возможно, так действовали ночь, пожар, пьянящая смесь темноты и опасности, но в душе ее вдруг всколыхнулись былые чувства. Ярость, которую испытывала она в ту ночь, когда бежала под дождем из дома похитителя костей. – Когда будет готов подкоп?

Балагур оторвался от своего любимого занятия, поднял взгляд.

– Через двадцать один день и шесть часов. При той скорости, с которой продвигаются сейчас.

– Досадно. – Ишри выпятила нижнюю губу. – Я так люблю фейерверки… Но должна вернуться на Юг.

– Уже устали от нашего общества? – спросила Монца.

– Убит мой брат. – В глазах гурчанки не отразилось никаких чувств. – Женщиной, которая искала мести.

Монца нахмурилась, подозревая насмешку.

– Эти суки всегда находят способ добиться своего, не так ли?

– Да, только страдают всегда не те люди.

Брат мой теперь счастлив, он у Бога. Так, во всяком случае, говорят. Горюют остальные члены моей семьи. И мы должны трудиться отныне еще усердней. – Одним плавным движением она оказалась на лестнице, уронила голову набок. – Попытайтесь не дать себя убить. Не хотелось бы, чтобы мои усердные труды здесь пропали даром.

– Только о ваших трудах я и буду думать, когда мне начнут резать горло.

В ответ молчание. Ишри исчезла.