Лучше подавать холодным

– У нас три тысячи пехотинцев и тысяча конников, вооруженных, обученных – все отличные солдаты, испытанные в боях.

– Только отдайте приказ, и они докажут это делом!

– Как насчет этризанцев?

– Пустые угрозы, – ухмыльнулась Витари. – Они и в лучшие времена едва тянули на второсортную армию, а лучшие времена их давно прошли.

– Мы превосходим их и в численности, и в подготовке, – прорычал Вольфьер.

– Справедливость на нашей стороне, – сказал Рубин. – Можно сделать короткую вылазку и преподать хороший урок…

– Нам хватит средств и для более серьезной кампании, – сказала Скавьер.

– Народ вас поддержит, – вклинился Груло. – А контрибуция с лихвой покроет расходы!

Монца нахмурилась, глядя на карту, на пятна крови, засохшие в уголке. Бенна стоял бы за осторожность. Попросил бы время, чтобы обдумать план… Но Бенна давно был мертв, а Монца всегда предпочитала действовать быстро, бить крепко и уже потом задумываться о планах.

– Готовьте людей к походу, полковник Вольфьер. Я намерена взять Этризани в осаду.

– В осаду? – переспросил Рубин.

Витари криво усмехнулась.

– Осада – это когда город окружают, а потом заставляют сдаться.

– Я знаю, что такое осада! – огрызнулся старик. – Это неосторожно, ваша светлость, Талин только что пережил труднейшие времена…

– Я с величайшим уважением отношусь к вашим знаниям законов, Рубин, – сказала Монца, – но война – это по моей части, и уж поверьте мне: когда начинаешь войну, нет ничего хуже, чем полумеры.

– Но нам нужны союзники…

– Союзник, не способный защитить свои владения, никому не нужен. Мы должны продемонстрировать решимость, иначе на наших трупах будут пировать волки. Нужно заставить этих этризанских собак подчиниться.

– Заставить их заплатить, – прошипела Скавьер.

– Раздавить их, – прорычал Груло.

Вольфьер с широкой улыбкой отдал честь.

– Мои люди будут готовы через неделю.

– А я тем временем начищу доспехи, – сказала Монца, хотя доспехи у нее всегда сверкали.

Все пятеро промолчали.

– В таком случае, благодарю вас.

– Ваша светлость… – Они откланялись, каждый по-своему, и направились к выходу – Рубин, хмурясь под гнетом тяжких сомнений, Витари, усмехаясь себе под нос.

Монца смотрела вслед. Ей и хотелось бы отложить в сторону меч и попытаться что-то вырастить, как мечтала она в те времена, когда умер отец. Прежде чем настали Кровавые Годы.