У пресветлого, естественно, целыми днями по полкам гонять не придется, можно тихонечко дремать в ящике письменного стола и изредка для острастки хозяина безобразничать. Цветочек с подоконника сбить, книжки подрать, чернила пролить. В общем, такой курорт для нежити.
– То есть вы тоже решили невзначай переехать к Парнасу… Совсем, нечисть, страх потеряла?!
В ответ невидимые хулиганы принялись драть газету. Рвали ее полосками и клочками, парочку швырнули мне в лицо.
– Развею к демонической бабушке, потом пепел по углам разгоню! А тебя, господин рыцарь, засыплю обратно в доспехи! – процедила я сквозь зубы и продемонстрировала заклятие, облизывающее пальцы черным полупрозрачным дымком.
Уничтожение газеты мигом прекратилось, и мне с большим пиететом была возвращена четвертушка разворота. На ней был напечатан глаз и вихор его величества, а с другой стороны, как ни странно, сохранилось целых два объявления о продаже недвижимости. Пожалуй, только это обстоятельство сохранило нежити загробную жизнь.
– И приберитесь здесь! – цыкнула я, указав пальцем на усеянный газетными обрывками пол.
– Немедленно!
Пытаясь выпрямить газетный клок, я завернула за стеллаж и наткнулась на Калеба. Вообще, он сидел за письменным столом, изучал какие-то фолианты и даже не заметил, что на него тут невеста почти наскочила. Сама от себя не ожидая, я дернулась обратно за стеллаж и, лишь спрятавшись, пришла в себя.
Какого демона я прячусь? Подумаешь, поцеловались. Может, я была единственной чародейкой на семь королевств, которая в двадцать лет ни разу по-настоящему не целовалась.
И что? Так сказать, получила недостающий жизненный опыт. Большое дело!
– Калеб, ты здесь! – раздался в глухой тишине библиотеки сладкий голосок Люси.
– Здравствуй, Люсиль, – с бархатистым перекатом, словно специально припас для нее мягкие интонации, произнес он.
Встрепенувшись, я высунулась из-за книжного шкафа. Калеб сидел спиной, и разглядеть его лицо не удавалось, только затылок с дурацким пучком, из которого торчала костяная шпилька. Зато Люси улыбалась чарующей улыбкой, в детстве влюблявшей в себя всех без разбору взрослых.
– Говорят, ты обо мне спрашивал?
А ты, конечно же, не преминула прибежать! В груди, где-то в районе солнечного сплетения, вдруг зажглось незнакомое чувство. От него бросало в жар и очень хотелось проклинать всех, кто смел приближаться к мужчине, обещанному мне.
Сжимая до побелевших костяшек книжную полку, я принялась глубоко дышать и по очереди вспоминать пятнадцать проклятий.
