Перспектива проклятия его пугала больше, чем гнев нового начальства.
– Зачем вы просите его уйти? – изогнула я брови.
– Как же я хотел вас видеть, моя дорогая!
Я для всех очень дорогая. Деду еще десять монет придется выплатить просто за то, что внучка сгоняла с его портальным амулетом послушать о любви от нового градоправителя.
Тот между тем крепко схватил меня за руку, силой этого захвата доказывая, что его действительно невозможно убить каким-то паршивым сводом законов, и жадно припал к моей ладони горячими губами.
– И бог услышал мои молитвы! – невнятно бормотал он.
– В таком случае ваш бог с большим юмором, – пробормотала я.
– Я люблю вас, госпожа Истван! – проговорил Хардинг, учитывая, что он по-прежнему сидел в кресле и пытался усадить в это же кресло, в район своих колен, меня, признание казалось не просто странным, а абсурдным. – После ужина думал, что меня привлекает ваша кузина. Она же красавица в отличие от вас. Нежная, добрая и…
– Неспособна вас проклясть, – сквозь зубы процедила я, намекая, что ему стоит убрать руки.
Вспомнилось, как мэр размазывал любовное зелье, выплеснутое ему в лицо с помощью магии. Похоже, он монументально и грандиозно приворожился. Ко мне. Уверена, весь адский бестиарий сейчас задыхался от хохота.
– И это тоже! – согласился он, руки по-прежнему не убирая. – А потом я проснулся и понял, что не мыслю жизни без странной чернявой чародейки с алыми губами, помолвленной с одним из сильнейших магов Сартара. Думаете, он нас благословит?
– Угу, а потом догонит и благословит еще раз.
Чтобы не расслаблялись…
Слушать любовную ересь я не стала и ткнула Хардингу указательным пальцем в макушку. Он мгновенно вернулся в исходное состояние и отвалился к спинке кресла. Рука упала, но кулак он не раскрыл. Пришлось пальцы разжимать по одному, чтобы освободиться.
– А это нормально? – заволновался Боуз.
– Не беспокойтесь, суставы у него не сломаны, – процедила я, растирая запястье.
– Да я об этом. – Секретарь покрутил у виска.
– Столько магии зараз… Он останется в своем уме и трезвой памяти?
– Когда вы били беднягу книгой по затылку, то ни его ум, ни память вас вообще не волновали, – заметила я. – Когда это с ним началось?
– Так второй день как заболел, – скромно сцепив руки в замочек, проговорил он. – Вчера еще ничего было, а сегодня совсем худо сделалось.
– Он проснулся утром и понял, что жить без меня не может? – скрестив руки на груди, допытывалась я.
