В голову пришла непривычная мысль, что мужчину, спасшего невесту от любовного помешательства, проклинать неловко, но я из принципа не пожелала признать, как сильно он облегчил мне жизнь:
– Любовная лихорадка прошла бы через пару дней сама собой!
– Это были бы чудесные дни, скажи? – сыронизировал он.
– Не хуже остальных! – отрезала я. – Ты не имел никакого права целовать меня, пока я была не в своем уме!
– Давай начистоту, ты мне задачу вовсе не облегчала, – заметил он и, поморщившись, пальцем отщелкнул шар подальше от своего лица.
Проклятие отлетело на середину комнаты, как большой мыльный пузырь.
– Ты и рад воспользоваться удачным моментом! – издевательски протянула я. – Совесть не мучает?
– А тебя?
– Вообще-то я здесь пострадавшая сторона!
– Не хочу показаться мелочным, Эннари, но именно ты опоила меня приворотным зельем.
Замечание было справедливым, но я все равно недовольно вопросила:
– Оно на тебя даже не подействовало, а ты все равно решил получить компенсацию? Между прочим, я проявила сознательность: ушла на самоизоляцию.
– У меня сложилось впечатление, что изолировалась ты в моей комнате, – напомнил Калеб, что я вела себя как последняя дурочка.
Святые демоны, такой позор можно пережить, только закопавшись в могиле или в каком-нибудь саркофаге, прикрывшись гранитной плитой!
– Я уехала в столицу, но ты и там меня отыскал!
– Грешен, – развел он руками, – но, заметь, я два дня достойно держал круговую оборону.
– Так и держал бы дальше!
– Ты была такой убедительной…
– Как это по-мужски – сваливать вину со своей больной головы на женскую здоровую!"
"Тут случилась заминка, ведь очевидно, что от любовной лихорадки я находилась не в своем уме.
В смысле, ум-то был свой, но он лишний раз меня не беспокоил и в основном не подавал признаков жизни.
– То есть бабкиной мастерской в качестве извинений тебе недостаточно? – резюмировал Калеб. – Давай договоримся: я забуду о привороте, а ты забудешь о поцелуе. По-моему, прекрасное предложение.
– Не собираюсь я ничего забывать! До конца жизни запомню!
– Хорошо. – Губы Калеба растянулись в ленивой улыбке, и на щеке появилась ямочка, заставляющая меня чувствовать себя очень странно, словно опять под приворотным зельем. – Согласен! Ничего ни в коем случае не забывай, Эннари. Ты же понимаешь, что только кретин будет сожалеть о том, что поцеловал красивую темную чародейку? Напомнишь мне лет через пять и снова порадуешь.
