Встретишь такую красотку в темноте, озаришь бледное фарфоровое лицо тусклой чадящей свечой и от ужаса отдашь богу душу. Бедный Хардинг! Наверное, после кузин Истван он превратится в убежденного холостяка.
– Милая, кажется, мастер ошибся с размером, – попыталась помягче намекнуть Летисия, что племянница хороша в натуральном виде, а не в виде натурального монстра.
– Нет, дочь! Ты выглядишь прекрасно, преотлично, превосходно, пре… пре… премило! – победоносно блеснув глазами, исчерпала тетка Мириам запас слов в превосходной степени.
– Непременно прилепи маску на лицо, когда этот Хардинг поведет тебя в дешевую городскую таверну! Проходимец…
– Мама! – обиженно перебила Люси. – Мэр Хардинг – уважаемый человек, королевский служащий, целым городом, между прочим, управляет! Разве можно называть мужчину в чине проходимцем?
– Тебя послушать, так он мэр столицы, а не затрапезного городишки при светлом замке, – фыркнула ее мать.
– Все начинают с малого! До генеральского чина он тоже не сразу в армии дослужился!
– Ладно… – процедила тетка сквозь зубы.
– Этот королевский служащий, с позволения сказать, достоин неземной красоты. Он придет в восторг от твоего роскошного вида.
Или заработает временную остановку сердца…
– Главное, рот широко не разевай и не чихай, – посоветовал Вайрон. – Вдруг лицо на затылок перевернется. Тогда твой служащий сразу кони двинет.
Люси страшно обиделась. Не найдя поддержки у любимой родни, она обратилась к родне нелюбимой, то есть ко мне:
– А что ты скажешь, Энни? Маска правда ужасная?
– Если ты не скажешь, что ее примеряла, то сможешь вернуть, – рассудила я и перешла в разряд кузин, которых по-настоящему ненавидят абсолютно все.
К концу обеда Люсиль научилась открывать рот в маске, Мириам перестала ворчать, Вайрон набрался вместе с Эсмаилом, а стулья рядом с дедом Парнасом остались пустыми. Я окончательно утвердилась в мысли, что Калеб попытался выставить Холта из Сартара.
На полдороге к магическому вокзалу они подрались, разнесли близлежащие постройки, покалечили друг друга и в последних минутах угасающего дня валялись на грязной обочине возле разломанной кареты. Куда делся кучер, фантазия умалчивала.
К десерту появился лакей и громко объявил, что «к госпоже темной Истван пришел человек». Заскучавшие сотрапезники моментально оживились и заранее со всех сторон опалили меня обвинительными взглядами.
