Но Холта в Истване не было, а Калеб был и плевать хотел на благопристойные расстояния. К слову, надо записать в рабочий гримуар ценное наблюдение, что сразу после пробуждения у него напрочь отсутствует чувство юмора, и потом этим знанием обязательно воспользоваться раз пятьдесят.
– Замри, Калеб Грэм!
– Не в этот раз… – отрывисто бросил он и ворвался в мое личное пространство.
На кончиках пальцев заклубилось заклятие. Я занесла руку, но выпустить магию не успела – противник крепко сжал запястье, без колебаний воспользовавшись физическим превосходством.
Зато новый удар пропустил. Не исключаю, что не по рассеянности, а просто дал мне фору.
Я мазнула кончиками пальцев прежде, чем он перехватил и вторую руку, удерживая без особых сантиментов и скидок на женственность. По мужскому плечу, ключице и горлу с резко дернувшимся кадыком разлетелась снежная порошка. Половина лица, ресницы на левом глазу и бровь побелели. Волосы покрылись снегом.
Магический холод успел куснуть жертву, но не прокусить, и темные чары погасли прежде, чем пришла отрезвляющая боль.
Калеб даже не поморщился. Как все нормальные светлые чародеи, в отличие от Вайрона он использовал защиту.
Схватка закончилась ничьей: он меня пленил, а я обожгла ему плечо.
– Ты знаешь сказку о мальчике и волке, маленькая Энни? – хрипловатым голосом тихо спросил Калеб, не сводя взгляда с моих губ. На его груди и ключицах дрожали капли влаги, с растаявших волос капала вода.
Прозрачно-льдистые глаза потемнели. Возможно, это было простой игрой тени и света.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – процедила я, хотя догадывалась, к чему клонился разговор.
– Мальчик так жаждал внимания взрослых, что соврал о нападении волка, а потом его съели.
– Волка?
– Мальчика.
– Какой грустный конец нравоучительной истории.
– Никогда больше так не поступай! Не глупи, как тот мальчик.
Он дышал злостью и был совершенно не восприимчив к витающему в воздухе успокаивающему запаху валерьянового корня.
Никакого толка от разбитого флакона. Видимо, у настойки закончился срок годности.
– Отпусти, – потребовала я, страшно задетая его словами.
Калеб разжал горячие пальцы, но не отошел. Мы стояли так близко, что я практически касалась обнаженного мужского торса грудью, прикрытой лишь тонкой материей. Кому-то следовало отступить. В этот раз шаг назад первым сделал он.
