Я давно пытаюсь встать на ступеньку выше, но продолжаю тащить с собой наверх набитый камнями чемодан из прошлого. Пора с ним расстаться. Маринку уже отсекла. Что дальше? С чем мне ещё придётся проститься, прежде чем я окажусь там, где хочу, и осуществлю все свои мечты?
— Твои документы в сумке для ноутбука.
— Спасибо. Я считала, что осталась совсем без всего и придётся возвращаться на квартиру.
— В ту халупу ты больше не вернёшься, — припечатывает хмуро.
— И где я буду жить? У Черновых? Катя мне предложила остаться у них, но я…
— У меня.
— …не думаю, что это хорошая идея. Я их совсем не знаю и не хочу доставлять неудобства. Погоди, что ты сказал?
Остановившись, поворачиваюсь корпусом к Гейдену. Преграждаю ему путь и заглядываю в тёмные глаза.
— Я собираюсь забрать тебя к себе.
Себе — эхом отдает в уши и сердце. И я почти растекаюсь лужей.
— Зачем тебе это? — хмурюсь.
— Хочу. Могу. Почему нет?
— А я взамен что должна делать? Сосать тебе двадцать четыре на семь?
— Было бы неплохо, — пожимает плечами Гейден.
Уголки его губ подёргиваются, будто он пытается сдержать улыбку.
Обличительно прищуриваюсь и тычу пальцем ему в грудь.
— Только после того, как ты принесёшь мне свои обещанные извинения. Помнишь о таких?
— А ты, я смотрю, тоже не можешь об этом забыть?
Мирон опускает взгляд на моё вздёрнутое к нему лицо. Его непослушная чёлка прядями очерчивает лоб и… я, не сдержавшись, касаюсь её пальцами. Как всегда мечтала. Поправляю, убирая назад.
Замираем друг напротив друга.
Гейден напрягается, когда веду подушечками по линии его скул и спускаюсь к губам.
Они приоткрываются, отзываясь на моё касание. Кончики пальцев обжигает горячее дыхание, а горло сжимает спазмом.
Возвращаюсь взглядом к глазам Мирона.
— Не думаешь спросить меня, хочу ли я спать с тобой под одной крышей, Гейден? — произношу тихо, продолжая ласкать пальцами его лицо.
— Кто говорит про одну крышу? Ты будешь спать со мной в одной постели. У тебя есть возражения?
Мирон ловит меня за кисти и, удерживая руку, прижимается к ней колючей щекой.
Это так… интимно, что моё сердце пускается вскачь галопом, разгоняясь за микросекунду.
Приходится признать свою капитуляцию, даже если я об этом потом пожалею. Сделать маленький шаг навстречу, несмотря на огромный страх быть опять растоптанной и преданной. Боясь опять остаться один на один с разбитым сердцем в одиночестве.
Мирон смотрит прямо мне в душу в ожидании ответа, и у меня не получается с ним долго тянуть:
— Возражений нет.
20.
