Мирон трахает мой рот языком, который я послушно посасываю как самый сладкий леденец на свете, и дёргает молнию на моей ширинке. Отрывается от моего рта лишь на мгновение, чтобы стянуть мешающие нам джинсы до колен и огладить мои подрагивающие бёдра.
Громкий шлепок по ягодице заставляет меня снова застонать и уронить голову на грудь.
— Прогнись и упрись руками в зеркало, — с этими словами Мирон проникает в меня пальцем сзади, а рукой спереди безошибочно находит напряжённый клитор и размазывает по нему мою влагу. — Охуенная.
Я чертовски влажная, возбуждённая и нуждающаяся в оргазме совсем не от умелых рук Гейдена. Бесстыдно развожу ноги шире и нахожу опору, прогибаясь в пояснице.
— Тебя хочу…— шепчу, поворачивая голову. — Я скоро… Мирон. С тобой хочу.
— Сейчас.
Пальцы из меня исчезают, и я разочарованно всхлипываю, подаваясь назад. Но их почти сразу заменяет горячий твёрдый член. Он врывается в меня сразу до упора, вышибая слёзы и искры из глаз.
Мирон глухо шипит.
— Бля-ять, — стонет.
И начинает двигаться в каком-то бешеном темпе, доводя нас до совместного опустошающего оргазма за несколько глубоких толчков.
Глава 21
— Боже, — бормочу, пропуская через себя сладкие судороги удовольствия. — Боже.
Я ловлю в зеркале чёрный одержимый взгляд Мирона и, кажется, кончаю ещё раз. Иначе как объяснить вновь появившееся сокращение между ног и омывающий жар, шаровой молнией прокатывающийся по телу?
Этот оргазм непохожий на другие, он меня полностью опустошил и обнулил. Тело стало мягким и ватным.
Ноги подрагивают, колени подгибаются и, кажется, у меня только что на несколько секунд отлетела душа и влетела обратно. Я чувствую себя потерянной в пространстве и времени. И очень хочу спать.
Ладонь со скрипом соскальзывает с зеркала, оставляя влажный след.
Мирон шумно дышит мне в затылок, и, если бы не его рука, перехватывающая под грудью, я бы осела на пол.
— Ты как? Стоять можешь? — шепчет хрипло.
Он всё ещё во мне, пульсирует и не думает уменьшаться в размерах. Ощущаю его так остро.
Каждое движение по чувствительной плоти до искр из глаз. Гейдену как будто нравится меня истязать, и он выходит мучительно медленно.
— Сейчас проверим…
Зажмуриваюсь, кусая истерзанные губы. Я как могла заглушала свои стоны и, кажется, разодрала их себе в кровь зубами.
— Не будем проверять. Держись за меня.
Мирон разворачивает меня лицом к себе, коротко прижимается к губам, и забрасывает мои руки себе на шею. Обнимаю и утыкаюсь в неё носом, глубоко вдыхаю его запах.
