"
"Запускает пальцы в волосы и с прищуром смотрит на меня.
— Поехали отсюда.
— Куда?
— Да хоть куда. Я не настроен сегодня на общение с кем-то, кроме тебя.
Отрицательно качаю головой.
Двигаюсь к Мирону ближе и кладу ладони на грудь, прямо туда, где бьётся дьявольское чёрное сердце, которое я мечтаю завоевать и приручить. Заглянув ему в глаза, произношу:
— Давай останемся. Если не хочешь общаться, пойдём в душ и спать. И никто нам не помешает.
Я правда хочу остаться.
Побыть рядом с людьми, которые знают Мирона лучше меня. Посмотреть, как он себя ведёт с ними. Такой же закрытый, что не пробиться, или… это только для меня он такой?
Откройся для меня чуточку больше.
Я чувствую, что, несмотря на всю сложность и неэмоциональность, какие-то собственные тараканы в голове, а может быть, и страхи, Мирон понемногу пропускает меня на свою территорию. Я стараюсь двигаться аккуратно, шаг за шагом. Боюсь наступить на мину и подорвать такой хрупкий и совсем новый мост, что мы выстраиваем друг к другу.
Вздохнув, Мирон смыкает веки и накрывает своей рукой мою ладонь, сжимает.
— Уговорила.
22.1
Быстро мою руки в ванной, боясь пропустить что-нибудь интересное, и захожу в кухню-гостиную. Останавливаюсь в дверях и наблюдаю за картиной, которая никак не укладывается в моем мозгу.
Ещё на днях и подумать не могла, что буду проводить свои вечера в компании братьев Гейден и миловидной блондинки Евы.
Последней, кажется, больше всего некомфортно. Она то и дело поправляет волосы, то убирая их за уши, то опять выправляя, натянуто улыбается и стискивает руки между коленей, поджимая губы на очередную шутку Марка. А потом и вовсе вскакивает со стула и несётся к плите, где из булькающей кастрюли поднимается ароматный пар.
Приподнимаю брови. Так про суп это была не шутка?
— Кто-нибудь хочет есть? — спрашивает Ева в воздух.
— Всё готово.
По её прямой спине и дёрганым движениям у меня на секунду складывается впечатление, что она здесь не по своей воле. Марк её насильно притащил и удерживает в заложниках?
— Нет, — отрезает Мирон.
Умеет он одним словом и тоном отрубить у человека любое желание на существование. Сегодня он не смотрит на Еву «по-особенному». Он вообще никак на неё не смотрит, и это греет мою душу и тело.
