Сейчас там пустота и усталость. Мои любимые демоны спят. Хочу разбудить их и гореть в агонии.
Почему ты такой сложный, Мирон?
Только я думаю, что у меня получилось пробиться чуть глубже, как опять происходит откат. Так может и надоесть сражаться непонятно за что.
— Ага, между переговорами снял десяток эскортниц. Член в кровь, — холодно усмехается, смотря сверху вниз.
Да так снисходительно, как на дурочку, что теперь у меня начинают скрипеть и крошиться зубы, так сильно их стискиваю.
Замахиваюсь и ударяю его в грудь, как раз когда лифт достигает первого этажа.
— Ненавижу. Ты скотина, Гейден!
— Поэтому попёрлась к бывшему? На тусу, на которую я велел не ходить?
— Да! От скуки пошла! — кричу. — Веселиться хотела. Пока ты где-то там… развлекался."
"Если он с кем-то был… после меня… Я не знаю, как это пережить. Вдруг становится так больно под рёбрами, что на глазах выступают слёзы.
Обрушиваю ещё несколько ударов на Мирона, пока ему не надоедает это терпеть и он не скручивает меня, прижимая к холодной металлической стенке лифта.
Наваливается сверху. Сдавливает мои запястья, фиксируя их за спиной.
Наши лица разделяет пара сантиметров, которые стремительно тают. Губы приоткрываются, но поцелуев нет. Мы слишком взбешены и злимся друг на друга.
Двери лифта медленно закрываются.
— Острых ощущений захотелось? У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? — рявкает Мирон, смотря мне в глаза.
— А ты не знал? Я же связалась с тобой!
— Хана тебе. Просто пиздец, Ангелина. Весь мозг вытрахала и душу вывернула.
— Я ещё ничего не делала, — бурчу обиженно.
— Телефон разбил. Кое-что не получилось. Новый купил. Симку восстановил. Гнал в город на предельной скорости.
— Ко мне?
— К тебе.
Мирон утыкается носом в мою щёку и ведет по ней, втягивая в себя воздух. Оставляет еле уловимый поцелуй. Слабость бьёт по коленям, и я обмякаю в его руках. Как можно быть таким невыносимым засранцем и так действовать на меня?
— Пусти.
— Нет.
— Мирон…
— Я сказал. Туда. Не ходить. Думаешь, ради прикола?
— Я не знаю, что думать! Ты не объясняешь свои действия, а в твою голову я не могу пробраться.
Туда ты тоже не пускаешь. Никуда не пускаешь… — шепчу.
— Ты и так везде, Ангелина, — устало выдыхает Мирон, щекоча ресницами мою щёку.
Мурашки бегут по телу от этой близости.
Плечи Мира опускаются, хватка на моих запястьях смягчается. Дёргаюсь. Я не собираюсь опять его лупить.
— Пусти… Я хочу тебя обнять.
Обвиваю руками шею Мирона и утыкаюсь носом в её основание.
