Он давит взглядом, словно секунду или даже меньше, решается, а потом…тянет меня к себе. Резко и уверенно. Одна рука на пояснице, другая захватом на затылке и вот мы уже целуемся, жадно передавая друг другу воздух.
По моим щекам текут слезы. И поцелуй становится соленым. Мирон слизывает их с моих щек, стирая пальцами и вновь возвращается к губам.
В этом поцелуе столько всего. Целый калейдоскоп чувств.
Извинения. Прощение.
Признание. Принятие.
Прощание.
30.1
Вот только что Мирон жадно пожирал мой рот, ласкал небо языком и шарил руками по моему телу, а я отдавала ему ровно столько взаимности, сколько он тактильно просил.
Раскрывала губы под его напором вновь и вновь, даже когда было больно дышать. И вот теперь он прижимается своим лбом к моему, все еще с закрытыми глазами, такой близкий и далекий одновременно. Все еще в моих руках, но не мой.
Я отстраняюсь первой. Мягко выпутываюсь из теплых и ставших такими родными объятий. Напоследок провожу рукой по щеке Мирона, его подбородку, тяжело вздымающейся от частого дыхания груди и отступаю на шаг.
Дальше и дальше.
— Ангелина… — с какой-то ломкой в голосе он произносит мое имя и пытается поймать меня за руку. Когда этого не выходит, пытается поймать хотя бы взгляд, но я отвожу глаза в сторону, упираясь ими в стену.
Во мне столько чувств, что, кажется, еще чуть-чуть — и я разорвусь, как переполненный воздухом шарик. И ничего от меня не останется.
— Если ты не готов мне сказать то, что я хочу услышать, то молчи. И отпусти меня. Дай мне уйти, уехать.
Не держи меня, Мирон. Ты найдешь себе новую игрушку и забудешь меня.
— Ты не игрушка.
— Уже нет? — невесело усмехаюсь, качая головой.
— Давно уже нет. Да и никогда ей не была.
Звучит как признание. Мне мало.
Не верю.
— Я пойду.
— Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь, — догоняют меня слова Мирона. — Я съеду.
Он следует за мной в прихожую и, привалившись плечом к стене, наблюдает за моими попытками запихать ноутбук в сумку. Я быстро сдаюсь, оставляя торчать уголок компьютера.
— Спасибо, — бубню, накидывая на плечи куртку. — Я могу пожить у Кати, она предлагала. Это твоя квартира…
— Нет, — обрубает Гейден. — Останься здесь, НеАнгел. Мне так будет спокойнее.
Киваю, не в силах спорить.
Слезы опять жгут глаза. Нужно уйти быстрее. Иначе опять позорно разрыдаюсь. Не хочу больше демонстрировать ему свою слабость.
Мирон еще что-то говорит, но я не слышу. Рывком открываю дверь и чуть ли не кубарем сбегаю вниз по лестнице, игнорируя лифт.
