Делаю шаг за порог, и Маринку прорывает:
— А что с тобой случилось? — впившись в меня любопытным взглядом, сверлит им шейный воротник.
До этого вообще ни одного вопроса не задала.
Рука сама поднимается к горлу.
— Поскользнулась и потянула мышцы, — откровенничать с ней не собираюсь, тем более она рот на замке держать не умеет, всё сливает своему жирному кабану.
— Ага, рассказывай. Гололёда не было уже три недели. Это тебя твой мажорчик-ёбырь так? Расплата за богатую жизнь настала? — криво усмехается.
— Мой хотя бы деньги мне давал, — произношу, стреляя взглядом в её синяки. — А твой тебя просто так и трахает, и бьёт. Я спать, Марин. Гостить долго не планирую.
— Я тебя не выгоняю, ты чего… Просто ты так внезапно уехала и так же резко вернулась. Я же ничего не знаю, что у тебя в жизни происходит. Ты ничем не делишься. Я считала нас подругами! Я тебе обязана, ты на курсы меня пихнула, я теперь вообще почти не отдыхаю. Скоро с Русом поженимся, нормальную квартиру снимем, дитёнка родим… — бормочет Маринка, надувая губы.
— Конечно. Всё так и будет, — успокаиваю её, игнорируя слова о дружбе.
Друзей у меня нет. Не умею я дружить.
В комнате меняю постельное белье на свежее, привезённое с собой, и выпиваю сразу две таблетки обезболивающего. Плотно закрываю дверь. Замок на ней оказывается сорван и не работает, щеколды тоже нет. Займусь этим завтра. Руслан сегодня на сутках, дома не появится, а я смогу выспаться.
Отключаю телефон и проваливаюсь в сон.
Меня будит непрерывная трель звонка. Я успела забыть, насколько этот трезвон ужасен. Кто-то беспощадно давит на кнопку, не прерывая звук.
В коридоре слышится возня и ругань соседки. Шлёпая по полу резиновыми тапками, спешит открыть.
За окном опять темно. Посмотрев на часы, понимаю, что проспала пять часов подряд, и, если бы не звонок, могла спать и дальше."
"Очень хочется пить и затекла шея.
Сажусь под скрип пружин и, заведя руки за голову, пытаюсь расстегнуть корсет. Посижу без него немного, проветрив вспотевшее место сзади, и опять надену.
Вздрагиваю от скрипа двери. Натыкаюсь взглядом на чёрные кроссовки вместо тапок Маринки, на длинные мужские ноги, упакованные в потёртые джинсы. Поднимаю глаза выше: чёрная расстегнутая куртка и тёмно-серая футболка, на которой красуется несколько декоративных порезов.
Сердце ускоряется. Задерживаю дыхание.
Мирон мрачно окидывает взглядом комнату, кривя губы в гримасе отвращения.
