Ты ведь уже не девственница? Уже дала своим ёбарям? Одному, второму, сколько их у тебя?
Мои глаза расширяются. Кровь стынет в жилах. Слова Руслана мерзкие, пропитанные нездоровой похотью. Он пришёл в эту ванную не просто так и вряд ли уйдёт сам.
Он выглядит безумным.
Двигается медленно, оттягивая момент сближения и нападения.
Моё сердце колотится на износ. Кажется, что и он его слышит. Слышит и улыбается. Жуткой, пьяной улыбкой, обещающей страшные вещи. Мороз бежит по коже. Я дрожу с головы до пят, зубы постукивают друг о друга.
Приходится плотнее сжать челюсти.
Руслан скользит сальным похотливым взглядом по моим ногам, животу, добирается до груди, где я изо всех сил вцепилась в серое банное полотенце. На секунду радуюсь, что оно доходит до середины бедра. Закрывает самые важные и сокровенные участки тела женщины. Я не хочу, чтобы их видел кто-то чужой и посторонний без моего согласия."
"Мне хочется трусливо отвернуться и зажмуриться, спрятаться. Но я знаю, что проявление слабости будет самой главной ошибкой.
— Никого не было. Ты будешь п-первый, — запинаюсь.
Отвлечь. Его надо отвлечь. Эта единственная мысль пульсирует и долбит, как отбойным молотком. Даёт силы на разговоры и не тронуться умом.
Руслан моргает и улыбается. Он радуется. Запускает пятерню в треники и оттягивает резинку.
Я борюсь с подкатывающим приступом тошноты. Лоб у Руслана блестит, ему жарко и тяжело. Грудь ходит ходуном, подмышки еще больше влажнеют. Я вижу часть его волосатого пуза и крошечного сморщенного члена.
Меня почти выворачивает наизнанку.
— Да?
Начинает одной рукой двигать вверх-вниз в районе паха и высовывает язык. Закатывает глаза.
Поднимает руку и… боже… опять нюхает моё бельё. Втягивает носом воздух, утыкаясь в мои трусики.
А я ведь Гейдена считала извращенцем, вот кто может дать ему фору в сто тысяч километров.
Меня передёргивает от отвращения, но нужно продолжать говорить.
— Конечно. Я всегда хотела только тебя. Тоже ждала.
— Правда? — опять моргает, сбитый с толку.
Тупой жироподобный боров.
Я становлюсь смелее.
Мне холодно и жутко. Но робкая надежда, разгорающаяся внутри, не даёт сдаться. Я вижу на стиральной машинке свой телефон, и… мне нужно до него добраться.
Мирон.
Новая связная мысль. Он не так далеко уехал. Он мне поможет. И он единственный, кому я могу позвонить. Один-единственный.
Слёзы подступают к глазам, но я не даю им пролиться.
— И как давно ты меня хочешь… хотел? — я стараюсь улыбнуться, очень стараюсь. — Расскажи. Подробнее.
