Лучший друг моего парня

Мир уходит, ни разу не обернувшись.

Вот только был рядом, держал в своих руках, шептал: «Моя девочка», — просил произнести его имя, чтобы знала и помнила, кто довёл меня до наивысшей точки наслаждения. А теперь сбежал.

Испарился!

Гейден, конечно, может и дальше строить из себя похотливого дьявола, которого волнует только секс. Но я видела его настоящие обнажённые эмоции и готова поспорить на свою девственность — смогу увидеть их снова. Вывести его на них и тоже оттолкнуть, как это только что сделал он. Чтобы он почувствовал… чтобы ему тоже было больно.

— Чёрт… — произношу на выдохе, упираясь руками в край каменной раковины.

Поднимаю глаза и смотрю на своё отражение. Красотка. Помада некрасиво растёрта у губ, выходя за их контур, на ключице виднеются красные полосы от зубов, волосы всклокочены, в уголки глаз набегают слёзы.

Если я сейчас кого-нибудь встречу, ни у кого из встреченных не возникнет и тени сомнения, чем я здесь занималась…

Прополоскав рот, выбегаю в прихожую и беру из кучи сваленных вещей свою куртку.

Накинув на голову капюшон, сбегаю по лестнице и вываливаюсь из подъезда во двор элитной многоэтажки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обняв себя за плечи, быстрым шагом пересекаю двор. Едва заношу руку, собираясь нажать на кнопку у кованого забора, чтобы выбраться на оживлённую улицу и вызвать себе такси, как у стоящей напротив машины зазывно подмигивают фары, привлекая внимание.

Вздрагиваю и медленно оборачиваюсь.

Саша, сидящий за рулем, плотно сжимает губы. Лицо бледное, под глазами тени. Выглядит ужасно. Так же, как и я сейчас. Смотрит с осуждением и брезгливостью, у меня не остаётся сомнений, что он уже в курсе, чем и с кем я занималась.

Мы смотрим друг на друга бесконечно долго, до тех пор пока Соколов подбородком не указывает на пассажирское сиденье. Безмолвно предлагая сесть к нему в машину.

"Первая — трусливая, но такая легкая — мысль: уйти. Сбежать от разговора с Сашей так же, как только что, унизив меня, сбежал Мирон. Уверена, Соколов не будет меня преследовать и силой заталкивать в свою тачку. Он не такой, как Гейден. Совсем другой.

Светлый, добрый, умеющий шутить и никогда не посягающий на личные границы. Почему же меня тогда совсем к нему не тянет?

Тянет к другому — тёмному и плохому.

Сейчас на лице Саши читаются холодность и отрешённость.