Лучший друг моего парня

Вынуждает смотреть только на него и не вырываться. Глаза чёрные с поволокой дьявольской порочности, на губах вечный хищный оскал, а пальцы больно сдавливают мои запястья.

— Переживаешь, как отреагирует твой парень, увидев, что я забавляюсь с ширмой? Поверь мне, он будет не против. Может, даже останется посмотреть. Мы уже выяснили: ты любишь, когда на тебя смотрят. Я иногда тоже не против.

— Ты… ты, — давлюсь воздухом.

Коленом Мирон раздвигает мои ноги и теперь давит на самые чувствительные участки между ними.

— Я буду делать с тобой всё, что захочу, Ангелина.

— Нет, — произношу хрипло, сопротивляться его напору всё сложнее, мне стыдливо хочется потереться о его ногу.

Краска стыда заливает щёки.

Мирон высовывает язык и пошло проводит им снизу вверх по моим губам. Дёргаюсь как от разряда тока.

— Нет, неАнгел? Ты так уверена, что сможешь мне противостоять? Хрупкая беззащитная девочка. Я, сука, не могу выкинуть из башки твой запах, с той ночи.

— Нет, — бормочу невнятно. — Ты будешь делать со мной только то, что я тебе позволю.

— М-м-м... — Язык Гейдена, скользит по нежной коже моей шеи."

"Он тянет носом воздух, а потом дует на мокрый, оставленный его слюной след.

Меня потряхивает мелкий тремор, между ног сладко потягивает, и я чувствую собственную влагу. Трусики липнут к чувствительной коже, доставляя невероятный дискомфорт. Непроизвольно двигаю бёдрами вперёд.

Откидываю голову на стену, чтобы ему было труднее меня касаться. Пытаюсь сохранить хоть какую-то иллюзию сопротивления и увеличить расстояние между нашими телами.

— Считаешь, мне нужно разрешение, чтобы трахнуть тебя?

— Да.

Выпитый бокал шампанского придал мне смелости и развязал язык.

Тихий смешок Мирона и его учащённое дыхание щекочут мои выбившиеся из прически волосы. Он отпускает одну мою руку, и, вместо того чтобы врезать ему, она остаётся безвольно болтаться вдоль тела.

Гейден скользит, медленно перебирая пальцами, вверх по бедру. Очерчивает мою талию, пересчитывает выступающие ребра и властным движением накрывает холмик груди.

— Я могу сделать это прямо сейчас. Развернуть тебя к стенке, задрать твоё миленькое платье и дать пососать свои пальцы. Заглушить твои крики, чтобы они были только для нас с тобой. Тебя и меня.

От его грязных слов перехватывает дыхание. Клитор пульсирует. Я свожу колени и сжимаю бёдра, надеясь, что делаю это незаметно.

Чувствую, как Мирон улыбается мне в шею. Его забавляет наша беседа. Он чувствует власть.