Лука

""Вэ-áль-тевиэ́йну лидэ́й массáх, ки-и́м хатзилéйну мин-харá. Ки леха́ Ха-ма́мелаха́ Вэ-ха́гъвура́ Вэха́-тифъэ́рэт ле-о́льмэ́й óлами́м. Амэ́йн""

Я нажал на курок, ощущая, как внутри все безвозвратно разрывается. Спаси наши души, Господи.

Погружаясь в грязь и измазываясь кровью, я думал о Малышке, о крохотном голубоглазом птенчике, которая могла быть здесь, подвергнута боли и унижению, как другие женщины в этом театре. Сколько ей сейчас? Мысль, что она может быть среди этой тысячи человек, терзала и заставляла не чувствовать боли, душевных терзаний, я просто шел вперед, нанося удар за ударом, прокладывая себе дорожку.

Я помнил ее совсем крошкой, смогу ли я узнать в толпе?

Майлз. Настоящее время.

— Лука сегодня в ударе — прошептала Габи, встречая меня у входа в его кабинет. Сегодня она выглядела особенно экстравагантно: в кожаных обтягивающих брюках и белом топе. Армянка явно не для меня так нарядилась.

Из кабинета Луки доносилось как он орет, можно было разобрать только отрывки фраз, но и они устрашали.

— А тебе зачем он? — я постарался выглядеть дружелюбным, поглядывая на помощника Луки, который был белее снега. Парню сегодня точно досталось от Босса. Лука не терпел секретарш, поэтому у него в подчинении был молодой парень с двумя высшими и опытом в спецназе. Но даже он тушевал перед напором Луки. Переодически он попадался под раздачу, но держался стойко и человеком был верным.

— Я по личным делам, котик. — томным голосом сказала она, растягивая свои красные губки. Ее привычка давать всем клички — котики или зайчики, птенчики и рыбки, раздражала.

— Боюсь, что ты и его личные дела не пересекаетесь. — я сел в кресло, рассматривая ее и невольно сравнивая с Алисой. Габи или Габриэлян Алина была хороша и грациозна, как кошка. Высокая с тонкой талией и пышными формами, она притягивала мужские взгляды магнитом. Такие женщины нравятся девяноста процентам мужчин с первого взгляда. Но как долго? Возможно Габи может удерживать внимание долго, но меня она только раздражала.

И Алиса… Малюсенькая с пышной грудью и невероятно красивым лицом, мягкими чертами лица и огромными глазищами, взирающими куда-то глубоко в душу. Она была олицетворением нежности. Пока молчала… Но стоило ей открыть рот или начать драться, как превращалась в грубого мальчишку. Но почему она цепляла сильнее? Врезалась в память и в самое сердце?

Габи облизала средний палец и показала его мне, демонстративно садясь напротив.