Лука

И не то что это было долгожданное знакомство с родителями, просто все равно было стыдно и неловко.

Дом был двухэтажным, но не большим. Он напоминал мне охотничий, как в Альпах, такой уютный и пропахший древесиной. Каждая деталь этого дома говорила о том, что здесь живет закоренелый холостяк. Мне сразу в глаза бросился растопленный камин в гостиной.

Я неловко стояла в коридоре, рассматривая свои грязные ноги, испачканные по щиколотку. Не хотелось проходить дальше и пачкать идеально чистые полы.

— Да проходи уже, ванна сразу по коридору направо.

Там есть чистые полотенца и халаты. — Ханзи слегка подтолкнул меня, стимулируя двигаться дальше. Я поплелась в просторную ванну, облегченно вздыхая. Мне очень хотелось хотя бы на доли минуточек оказаться в одиночестве без пристальных глаз.

Внутри меня все ныло и надрывалось, сердце болело без остановки. Казалось, еще чуть-чуть и у меня случится инфаркт. Невыносимо было находиться в этой тишине, ничего не зная и не понимая, просто слепо следуя чьей-то воле.

"

"Проведя руками по волосам, я набрала еще номер Дьявола. Сердце застучало чаще, когда раздались гудки. Значит его самолет приземлился, куда бы он не летел. Мысленно прикинула за такое время в какие страны можно долететь. Когда я уже решила, что никто не ответит в трубке раздалось усталое:

— Да.

На мгновение я зависла, потому что голос не принадлежал Луке, мне нужно было время, чтобы узнать говорившего.

— Майлз?

— Мм, да, Алиса. Лука не может говорить.

— Передай, пожалуйста, что мне хотелось услышать его и что… чтобы он перезвонил мне.

 — наверное, мой голос звучал жалко, не так как я бы хотела держаться пару часов назад. Но сейчас у меня немел затылок от переживаемой бури внутри меня, раздирающей на части. — Это важно.

— Прости. — Майлз характерно вздохнул. На фоне был шум и не русская речь. — Он не может пока перезвонить тебе. Думаю, пока тебе бессмысленно писать или звонить… Нужно подождать…

— Майлз… я… у Вас все впорядке? Где Вы? — меня колотило, а руками можно было охлаждать напитки.

— Алиса, все хорошо. Прости, мне нужно идти… — Он отбился, оставляя меня в неведении с привкусом горечи.

Неужели я все испортила?

Майлз.

Быть буфером при выяснении отношений — отвратительно.

Слушать, как по ту сторону плачет хорошенькая девушка — ужасно. При этом невольно возникало потаённое желание утешить ее, не как подругу, а как женщину, что было неправильно. Мне до сих пор трудно находиться и даже косвенно прикасаться к этой девушке.