Лука

Рядом с ним стояла девушка, очень тоненькая на его фоне, еле достающая до его плеча одетая с изыском, утонченно. Она так испуганно смотрела в камеру, что нельзя было сказать, что это день свадьбы — день радости.

Тут же вспомнилось, как Лука назвал свою мать серой мышью. В его словах была доля правды. В ее внешности с такими правильными и аккуратными чертами лица, которые так и были пропитаны аристократизмом, так и сквозила блеклось, некая серость, которую нельзя объяснить пока сам не взглянешь на человека."

"— В детстве Лука был больше похож на Аню, хотя более чернявый чем сейчас.

 — Ханзи перелистнул страницу, показывая следующее фото. На котором действительно был маленький птенчик ворона. Крошка с широкой улыбкой стоял рядом со своей мамой, прижимаясь к ней. Густые непослушные волосы образовывали на его голове смешное гнездо. Не мальчик, а крошка енотик, не возможно поверить, что такой вырастит и станет грозным хулиганом — бандитом.

В горле запершило от необъяснимой боли. Как можно было бросить такого кроху? Оставить его? Я бы никогда не смогла оставить своего ребенка, отказаться от него.

Да просто убежать от любимого человека?

На фото на меня смотрел такой светлый, лучезарный ребенок, который повзрослеет слишком быстро из-за того что мама оставит его одного. И эта улыбка сотрется с его лица. Был ли Лука другим, если бы о нем заботились нежные руки женщины, а не цыгана, который воевал за кусок хлеба? Он заботился о своем сыне как мог, поставив крест на своей молодости, не приведя в дом ни одной женщины, чтобы облегчить себе жить.

Хотя я уверена, что многие одинокие женщины, а может и замужние, мечтали обогреть его.

— Такой хорошенький. — прошептала я, не замечая как слеза скатилась по щеке. Это не укрылось и от Ханзи.

— Да. — грустно улыбнулся Ханзи, снова переворачивая альбом. — А это уже три маленьких мушкетера.

Рядом в одинаковых штанишках и кофточках стояло три мальчугана десяти лет. Виагра. Блондин, шатен и брюнет. Было смешно смотреть на них.

Сейчас это три здоровяка, крупных представителя мужского пола, а тогда это были хорошенькие мальчуганы. Их лица были еще детскими, но глаза у троих были уже старше. В них была некая неуловимая серьезность, словно они знали что-то такое о чем ты даже не подозреваешь. В них не было наивности…

— Как у Луки так посветлели волосы? Он же русый! — только сейчас до меня дошло, что Дьявол на фотографиях настоящий вороненок — цыган. А сейчас темно русый.

— Не знаю.