Лука

Лука хотел помолиться? Или хотел чтобы я замолила грехи перед рождением ребёнка?

Рядом со мной в таком же неведении топтался Макс, он старался во многом подражать Дьяволу, его манере речи и жестикуляции когда того не было. А при нем слушал его с открытым ртом. Лука не претендовал на роль его отца, не желая перечеркивать память о родных. Но было видно, как мальчик сначала обретя в нем кумира и авторитета, постепенно начинает считать себя его продолжением. Со мной было немного сложнее, я не могла стать ему матерью, но могла быть другом.

"Первое, что я почувствовала зайдя в церковь — ощущение святого дома. Было очень тихо, пахло ладаном. Красивые иконы в золотых рамах, расписной потолок. Ничего излишнего, только самое необходимое, все такое уютное и располагающее. В этой тишине хотелось находиться, философствовать и говорить с Богом.

Я вертела запрокинутой головой, стараясь охватить все детали, ничего не упустить. Как же мне тут нравилось. Во многих церквях либо много слишком набожных людей в обществе которых ты чувствуешь себя не уютно, или же работники бывают не особо приветливые, что отталкивает тоже.

Вдалеке стоял Лука в неизменном себе стиле: двубортном пиджаке и брюках. Рядом с ним стоял батюшка в чёрной рясе. Ему было лет пятьдесят, достаточно грузный, но не толстый с рыжей аккуратной бородой мужчина производил очень приятное впечатление. Они говорили о чем-то негромко. Из манеры их общения можно было легко угадать, что они давно знакомы и Гроссерия не впервые раз здесь.

Мы с Максом замерли, не решаясь помешать их разговору. Уверена, что мы и думали об одном и том же, следили за каждой метаморфозой в его лице или жесте.

Невольно думая об ангелах и бесах, всматривалась в грубое, закалённое лицо, сосредоточенно слушавшее наставления. Я уже слишком хорошо его знала, от него не укрылось наше появление. Просто он ждёт момента.

Когда батюшка закончил, Лука ему что-то тихо сказал и они оба повернулись к двум невысоким фигуркам — нам.

— Добрый день. — учтиво сказала я. Макс спрятался за мою спину.

— Добрый день. Вы, наверное, у нас Алиса? Тогда готовьтесь, дочь моя.

Лука продолжал стоять, хитро улыбаясь. Его руки были в карманах брюках, как у вздорного мальчугана, который задумал дерзкое баловство. Он не смущаясь изучал нас, робко прижимающихся к друг другу, не понимающих что происходит.