Лука

Он занял стойку с упрямым выражением лица. Я протянула руку к Майлзу, чтобы успокоить его, но мужчины даже не заметили этого. Для них мир вокруг перестал существовать, была только немая борьба взглядами.

— Алиса никуда не поедет с тобой. — Я впервые увидела Майлза таким: его лицо изменилось, исказилось и приобрело хищное выражение лица. Голос стал режущим и не терпящим возражения."

"Волна агрессии, исходившая от Луки била физически, страшно было даже пошевелиться. Он поднял ладонь вверх, показывая этим жестом своим людям, чтобы не рыпались, он сам разберется с такой маленькой букашкой.

После чего его внимание остановилось на мне, и я сглотнула, ощущая как он просто взглядом подчиняет меня.

— Мониша, сядь в машину. — странно так, он иногда называл меня этим именем, а я привыкла уже, реагировала. И повинуясь неведомой силе, пошатываясь, открыла дверцу машины и неуклюже на каблуках забралась в нее, прикрывая за собой дверь. Учитывая количество выпитого, это было не легко. Самое страшное, что внутри меня не было даже борьбы или стыда, а ужасное чувство довольства, что мне удалось вывести каменного человека.

Мой пьяный мозг не соображал здраво.

Через стекло автомобиля я видела, как поник Майлз, стал меньше.

— Заметь, я не запихивал ее, не применял силу. Это ее выбор. — Лука надавил голосом на друга. — Поэтому поговорим об этом позже, когда твои эмоции улягутся.

У меня перед глазами все кружилось, танцуя своеобразными танцами. Скинув свои дорогущие туфли, я вытянула ноги, откидываясь на сиденье.

И когда Лука сел в машину, ударяя по спинке переднего сиденья, я поняла, как сильно он себя сдерживал на улице.

Охрана Луки, как по команде села по машинам, приготавливаясь к отбытию. Мы тронулись, оставив публику растерянной, среди которой был и Майлз.

У меня перед глазами было два лица, четыре глаза, буравящих меня.

— Мониша, ты вздох не сделаешь без моего ведома. — заговорил он тихо, придвигаясь ко мне, проводя руками по моей голой спине, забираясь одной рукой под платье, и усаживая меня к себе на колени, как маленького ребенка.

Его губы стали касаться моей шеи, лаская ее своим дыханием. — Неужели ты, действительно, думала, что я поверю тебе?

Мне стало до горечи обидно. Я такая страшная, что со мной никто не захочет быть? Или меня можно только насиловать?

Пихнула его локтем в бок, пытаясь слезть, но железные руки не выпускали меня. Лука засмеялся, как мальчишка, и его лицо стало невероятно красивым и юным.

— Малышка, мне нравится, как ты ревнуешь.