Лука (СИ)

Я сажусь на него, оказываясь сверху, начиная движения под четким управлением его руки, которая шлепает и задаёт ритм, не даёт расслабиться. Возбуждение достигло такого предела, что скулю умоляя прекратить эту сладкую пытку, умру прямо на нем. Я сплошной оголенный нерв.

Дьявол хватает ртом мой сосок, как виноградинку на ветке, посасывая и покусывая, заставляя меня выгнуться и забиться в конвульсиях. Разряды тока бегут по всему телу.

Я выпита до дна.

А Лука только ускоряется, становится жёстче, грубее. Его внутренний зверь выпущен наружу и хочет удовлетворения.

Кажется, он разорвёт меня, я срывая голос до хрипоты, повторяя его имя, умоляя не останавливаться? Или остановиться? Даже не понимаю, я как в бреду.

Даже одной рукой он умудряется на моем теле оставить сотни синяков, его прикосновения не ласковые, он держит так, словно если отпустит — меня не станет. Но я не против, так я чувствую что он со мной, пока я в его руках — все хорошо…

— Мониша, маленькая моя… — он прижимая меня за попу, удерживает на себе, пока семя Гроссерия не заполняет меня полностью.

Я пропитываюсь им изнутри.

Прижимаюсь всем телом к вспотевшей груди, слушая биение сердца.

— Я люблю тебя… — шепчу, чувствуя себя счастливой, удовлетворённой кошкой, распластанной на нем, не желая даже ноги сдвигать, мне не хочется чтобы он выходил из меня.

Дьявол закрывает глаза, мышцы его лица напрягаются, образовывая морщинки у носа и глаз. Рука покоится на моей спине, прижимая.

— Я тоже люблю тебя, Мониша. — хрипло прошептал Дьявол, зарываясь носом в мои волосы.

 — Уже давно и безумно.

— Мониша… Это имя?

— Нет… — Лука намотал прядь моих волос на волосы, рассматривая их в лунном свете. — В русском языке нет точного перевода этого цыганского слова… нельзя подобрать одно словно в качестве перевода. Я бы перевёл, как: жена, единственная, любимая…

Глава 22

— Мои поздравления. — голос был словно откуда-то издалека. Девушка отложила датчик, делающий узи, расцветая искренней улыбкой. Весь ее вид говорил, что это потрясающая новость, и мне нужно радоваться.

А меня словно ударили чем-то тяжелым по голове, оглушили. Я не обрадовалась и не огорчилась, просто растерялась. До вчерашнего дня, как дура, даже не думала об этом. Ни то чтобы я не знала откуда берутся дети и не думала о последствиях незащищенного секса — просто в моей голове не укладывалось это. Я мать…

Даже не смогла выдавить из себя улыбку ради приличия. Откинулась, закрывая глаза, голова закружилась.