Лука (СИ)

 — Я перезвоню тебе.

Когда он отбился, Скелет скинул маску:

— Никаких сделок, блядь! Он если найдёт нас — поубивает всех! Или потом Майлз будет мстить нам!

— Тихо ты! Не при ней! За его смерть нам заплатят намного больше! — Рус шипел как змей. Он буквально потирал руки от такой возможности. — Что будем делать, Дэн?

Значит человека со шрамами звали Дэн и Лука знал его. Сердце колотилось, пуская адреналин по венам. Нужно как то выбираться.

— Если Вам нужны деньги… Лука заплатит столько сколько нужно, намного больше Вашего Босса, зачем Вам враг в его лице?

Они странно посмотрели на меня, как на дуру.

— Алисочка, жизнь Луки Гроссерия бесценна… Он глава антитеррористической организации, убить его — уничтожить его дело… Здесь даже деньги не так важны… Босс будет вне себя от счастья…

Лука.

То чего я боялся всю свою жизнь — случилось. Мой птенчик попала в мир больных ублюдков. С которыми мне приходилось разбираться каждый гребаный день."

"Чтобы унять злость на себя, ударил кулаком о стол, делая в нем трещину.

Словно в бреду подкинул стол, запуская его в стеклянную перегородку офиса, разбивая ее на миллионы крошечных осколков.

— Лука. — Майлз влетел в огромный образовавшиеся проем после моего броска. На его лице не было испуга, только печаль и скорбь. Он не принёс мне хорошие новости.

Я зарычал, боль не утихала, только разрасталась сильнее. Стоял посередине кабинета в осколках, как загнанный зверь в клетку.

Если бы ангелы спускались с небес, они бы точно выглядели так, как Алиса в детстве. Я больше ни у кого никогда не видел таких волос — чистое золото, переливающееся на свету, и глаза, занимающие большую часть лица: большие, пронзительные, небесно-голубые. Она первая и единственная, которая несмотря на мой внешний вид и грубость, потянулась ко мне, ластилась, смеялась.

Все эти двадцать лет я представлял, что в ее жизни все хорошо, она ограждена от дерьма, которое льётся потоками: от извращенцев, которые насилуют десятки женщин и детей, психопатов расстреливающих людей просто так, от ваххабитов…. От жестокости. Я смирился, что умру в одиночестве, имея только друзей. Я любил не женщину, образ. По крайнее мере я так думал. Мне был нужен некто чистый, кого я мог любить и оправдывать некоторые свои поступки.