Лука (СИ)

Подхватив меня всю мокрую на руки, Лука решительно направился в просторную комнату, освещаемую только светом прожекторов от соседних зданий. Бережно положив меня на кровать, он избавился от лишней одежды быстрыми движениями, которая была также насквозь мокрая. Вода капельками сбегала с его волос по скуле к подбородку. С растрепанными волосами и повязкой на глазу он напоминал озорного мальчишку, а не грозного человека, которого боялись десятки взрослых мужчин. И я облизала пересохшие губы в предвкушении.

Устраиваясь у меня между ног и захватывая мои руки в свой плен, распологая их над моей головой, Лука замер, жадно рассматривая меня. Я заерзала, смущаясь от такого пристального внимания, а он лишь усмехнулся с легкостью раздвигая мои ноги шире.

— Мониша! — захрипел он, потираясь своей головкой о мои влажные складки. — Больше никаких побегов и самодурства, ты беспрекословно слушаешься меня. И я тебе не разрешаю даже стоять рядом с мужиками, если это не моя охрана…

Он продолжал дразнить меня, выписывая замысловатые узоры вокруг моего клитора своей головкой.

Я громко застонала не в силах больше терпеть эту пытку. Неужели это я умею так громко стонать? Между ног собирался тугой узел, готовый взорваться в любую минуту. И промедление раздражало.

— Ты будешь слушаться? — он подчинял меня полностью, делая своей. Я хотела сказать нет, но повинуясь своему телу, жалко всхлипывая, ответила ему да. И дьявол шумно вдыхая, так что завибрировали крылья его носа, прошептал.

 — Раздвинь ноги шире, малышка, тебе еще нужно будет привыкнуть ко мне.

Я с радостью раскрылась, благо регулярные растяжки с Руни позволяли мне это.

Лука медленно с трудом стал входить, раздирая меня, несмотря на то как у меня было влажно между ног. Его лицо было напряженным, трудно было представить сколько усилий ему стоило сдерживать себя, чтобы не порвать меня.

Когда Лука вошел в меня до конца, я почувствовала себя заполненной до отказа, нанизанной на его и, что самое обидное, действительно принадлежащей ему.

От медленных плавных толчков внутри становилось горячо и еще более влажно. Узел взорвался, и я закричала, выгибая спину и умоляя его не останавливаться. Конвульсии были слишком сильными, забирая остатки сил, я билась в них, словно умирая, с каждым сокращением матки, чувствуя его все острее в себе.

— Малышка. — прошептал он, целуя меня в висок и набирая скорость, подхватывая одну ногу и растягивая в шпагате.