Лука (СИ)

Он выходил из меня полностью, а потом заходил до упора. Руки сводило судорогой.

— Мне больно… — заскулила я в надежде, что он выпустит. Но он никак не отреагировал на мои слова, продолжая овладевать так как ему нравится. Я была близко к тому, чтобы кончить, даже несмотря на боль в руках и грубости его движений, но Лука специально приостанавливался, брал паузу или менял ритм, чтобы я не могла кончить. Он мучал, показывал моё место, доказывал, что он главный.

Между ног все горело от жестких проникновений. Он обильно кончил в меня, разжимая руки и вставая с кровати; продолжая молчать, он пошел в душ.

"

"Ночью он уже трахал кого-то, а теперь меня. Внутри стало еще гаже. Я не сразу смогла выпрямить руки и свести ноги, чтобы сесть. Натянув шорты и хлюпая носом, готовая разрыдаться в любую секунду, я встала. На кисте правой руки уже начал проявляться синяк.

Нельзя поддаваться и жалеть себя. Из душа доносился звук льющейся воды. По внутренней части бедра стекали капельки его семени, и я заплакала, как ребенок.

Старалась не издавать звуков, кусать губы, чтобы он не слышал. Нужно успокоиться до того, как он выйдет. Но с каждой попыткой, становилось только хуже. Слезы текли сильнее, и я начала громко икать. Даже ударила себе по щеке, приказывая успокоиться. Щека запылала, но икота не прошла.

К дикому стыду в полотенце передо мной стоял Дьявол, рассматривающий меня, бьющую саму себя. Осознав, как жалко я выгляжу, разрыдалась еще сильнее, выскакивая из комнаты. Нужно было спрятаться и успокоиться.

Он догнал меня еще в коридоре, поднимая на руки.

Илух испуганно смотрела на нас, не смея даже слово вымолвить, она сразу же спряталась.

А Дьявол, матерясь, пошел обратно со мной на руках. Усадив в кресло, он налил стакан воды и протянул молча его мне, не желая разговаривать. На лице не было и тени жалости.

Выпив воды, я смогла перестать икать, но слезы продолжали катиться по щекам под пристальным взглядом тюремщика. Удостоверившись, что мне стало лучше, он ушел обратно в ванну.

А я осталась сидеть со стаканом. Ниже уже нельзя упасть.

Глаза были натерты и горели словно от песка.

Лука стал одеваться, игнорируя моё присутствие.

— Ты уезжаешь? — не выдержала я. Он посмотрел на меня своими холодными глазами, изучая опухшее от слез лицо и красные глаза. Ничего не ответив, поправляя воротник белой рубашки, он вышел. А я поняла, что у меня дергается уголок рта.

Его не было весь день. А я ходила по дому, изучив каждую деталь этого места.