Лука Витиелло

Это не те правила, по которым мы играем.

— Ты станешь Капо, как только умрет наш отец. Ты скоро сам будешь придумывать правила.

— Некоторые традиции нельзя поколебать, а наш отец все еще Капо. Если бы он знал, что я еще не трахнул свою жену… — я замолчал.

— Скорее всего, он сделает это сам, — сказал Маттео. И я сорвался.

— Если он коснется гребаного волоска на ее теле, я прикончу его, это блядь обещание, — прорычал я.

Маттео кивнул.

— Одно твое слово, и я в деле. Ты ведь это знаешь, да?

— Знаю. — тихо сказал я.

Мы с Маттео много лет размышляли о том, как убить нашего отца. — Но Фамилья не примет Капо, который убил его отца.

Маттео вздохнул.

— Почему старый садист не может просто умереть?

— Может быть, Нина найдет в себе мужество подсыпать яд в его еду в какой-то момент. Сколько еще она или кто-то другой может выносить унижения и побои, которые он ей дает?

— Может, она убьет себя вместо него. — пробормотал Маттео. Не произнося «как наша мать», о чем мы оба думали. — И тебе придется убить ее, если она убьет нашего отца.

— Она сбежит в Европу, и у меня не будет времени выследить ее, — сказал я.

Если бы Нина прикончила нашего отца, я бы точно не наказал ее за это. Я ненавидел ее, но, по сравнению с моим отцом, она была жертвой.

— Знаешь. — тихо сказал Маттео. — Я знал, что ты не станешь принуждать Арию. — я посмотрел на него, мне не понравилась тяжелая нота, скрывающая его слова. — Ты все еще слышишь в своих кошмарах мольбы нашей матери? — продолжал он шепотом.

Мой желудок скрутило.

— Слишком часто.

"

"Маттео достал нож, его глаза сфокусировались на блестящем лезвии, когда он медленно повернул его. Это был его любимый. Нож, которым наша мать порезала себе запястья.

— Женщина не должна умолять мужа не насиловать, не бить и не унижать ее. Я жестокий ублюдок, но даже я знаю это.

Я молча кивнул. Я слишком хорошо помнил, как выглядела наша мать по утрам после тех ночей.

В синяках, с взглядом, как у побитой собаки. Мысль о том, что Ария может когда-нибудь выглядеть так, заставила меня хотеть убить всех вокруг меня.

Ария никогда не будет так выглядеть. Она никогда не потерпит насилия от моих или чьих-либо еще рук. Я бы отрубил свои гребаные пальцы, прежде чем ударить ее, и разрубил бы свой член на куски, прежде чем изнасиловать свою жену. Она будет в безопасности со мной, в постели и в любом другом месте.

— У тебя снова тот взгляд, когда ты смотришь или думаешь об Арии.

Я нахмурился.

— Что, черт возьми, это должно значить?

Маттео ухмыльнулся.