Лука Витиелло

— Ты же знаешь Ромеро, он не расскажет ни одной живой душе, даже призраку своего отца.

Доверяя людям свои секреты, особенно если они обладали потенциалом уничтожить все, мне не нравилось это делать, но теперь я должен был положиться на Арию, Ромеро и Маттео, чтобы они хранили молчание.

Маттео ударил меня по плечу.

— Перестань быть киской. Все будет хорошо. Люди слишком боятся тебя, чтобы даже подумать о том, что эти простыни были подделаны. Ты — тиски. — его усмешка заставила меня вздохнуть, но узел в моей груди ослабел.

Я бросил на него взгляд.

— Сделаю вид, что ты об этом не спрашивал.

— Могу спросить еще раз.

Я обошел машину и сел в нее.

— Дай мне хотя бы несколько советов, когда мне придется лишить девственности Джианну! — проревел Маттео и рассмеялся.

Я показал ему средний палец, затем завел мотор и уехал. Он может воспользоваться своим чертовым мотоциклом.

• ── ✾ ── •Маттео весь день пытался вытянуть из меня информацию о моей ночи с Арией, но в конце концов сдался, когда я игнорировал его.

Когда я вернулся домой той ночью, Ария и Ромеро сидели снаружи на крыше террасы, играя в карты.

Я жестом пригласил Ромеро выйти, и он сразу же сделал это.

— Я хочу поговорить с тобой.

Ромеро кивнул, старательно сохраняя непроницаемое выражение лица. Я был совершенно уверен, что он знает, почему я загнал его в угол.

— Это насчет того, что Маттео сказал сегодня утром.

Ромеро покачал головой.

— Я ничего не слышал.

Я прищурился.

— Прекрати нести чушь. Ты один из моих лучших людей. Ты прекрасно знаешь, что имел в виду Маттео.

— Я никогда не был поклонником традиции кровавых простыней. У мужчины не должно быть цели заставить свою жену истекать кровью.

— Но это наша традиция, и ты знаешь почему.

Ромеро наклонил голову и встретился со мной взглядом.

— Я всегда уважал тебя, Лука, и за то, что ты обращался с женой так, как следует обращаться с девушкой, я уважаю тебя еще больше. Ты будешь лучшим Капо, которого когда-либо видела Фамилья.

Я ничего не сказал. Ромеро всегда был человеком, которому я доверял больше всего, кроме Маттео и Чезаре, и однажды я дам ему заслуженное признание и сделаю его капитаном. К черту традиции в этом отношении.